Онлайн книга ««Я – 11-17…». Ленинградская зима»
|
— Ну, как было? На или под? – спросил Макаров, входя. За дверью послышался низкий голос Стрельцова, он уже вошел, но тут же повернул обратно и, приоткрыв дверь, сказал что-то дежурному. — Прошу извинить… – проворчал он, садясь в кресло перед столом Куприна. — Что случилось? – спросил Куприн. — Два раза просил уточнить очередность эвакуации наших семей – как горох об стену! А в результате – звонили из горкома, завтра дают места, а кто может уехать, мы не знаем. Стрельцов был возмущен, но говорил неторопливо, он вообще никогда не торопился. — Ну, так что же, что же все-таки было в Смольном? – нетерпеливо спросил Макаров. — По поводу наших сводок сказано, что мы берем поверху, слухи собираем, охотимся на болтунов. Товарищ Жданов напомнил, что за надежность тыла, за спокойствие города целиком отвечаем мы. Куприн подробно рассказал о своем разговоре со Ждановым. — Пахать надо глубже – факт, – нарушил молчание Стрельцов. — Что вы имеете в виду? – спросил Макаров. — Помните, мы закрыли дело деникинца, кажется, его фамилия Бруно? – спросил Стрельцов. — Там не за что было зацепиться, – ответил Макаров. — Сегодня майор Грушко доложил, что этот самый Бруно исчез и есть все основания полагать, что он отправился к немцам, – неторопливо сообщил Стрельцов. – Вот, мне кажется, это как раз пример мелкой пахоты. — Когда он у нас проходил? – спросил Куприн. — Меньше года, – ответил Макаров и пояснил: – Здесь, у вас, мы слушали доклад Грушко об этом деле и дружно его прикрыли. — Не помню, – сказал Куприн. – Давайте вызовем Грушко, пусть напомнит. Куприн был рад, что разговор в самом начале обрел конкретность – от общих дискуссий и обмена мнениями он уже порядком устал. Майор Грушко, чемпион города по самбо, как многие сильные люди, стеснялся своей могучей фигуры. Вот и сейчас, войдя в кабинет и поздоровавшись, он быстро сел за длинный стол около двери, положив перед собой толстое дело. — Мы решили вернуться к делу Бруно. Помните? – сказал Куприн. — Как не помнить… – негромко отозвался Грушко, но в голосе его слышались сильные, трубные ноты. — Напомните суть этого дела… Андрей Адольфович Бруно до недавнего времени работал заведующим мастерскими одного производственного комбината. Первый раз им заинтересовались примерно полгода назад, когда о нем поступил запрос из Одессы. Там судили долго скрывавшегося крупного деникинского контрразведчика, и он дал показания в отношении какого-то Бруно. Этот Бруно бежал из Красной Армии к Деникину и передал белым секретные документы. На это показание обратили серьезное внимание только спустя несколько лет после суда… Стали искать и вскоре там же, в Одессе, нашли в архиве судебное дело. Оказывается, в двадцать втором году Бруно судили за уклонение от военной службы – время было уже не военное, и ему дали два года условно. Об измене суду не было известно. Одесская прокуратура объявила розыск Бруно, и он без особого труда был обнаружен в Ленинграде, где жил с 1929 года. Когда его вызвали в НКВД, он принес целую папку благодарностей. Все, что сказали о нем на суде в Одессе, он категорически отрицал. Но подтвердил факт уклонения от военной службы и судимость за это и сообщил, что фальшивую запись в его военном деле сделал за взятку тот самый деникинский контрразведчик, который работал тогда в одесском военкомате. Очной ставки устроить было нельзя – контрразведчик давно расстрелян. Никаких других данных не было, и искать их не стали. Дело закрыли, а Бруно оставили в покое… |