Книга Кодекс крови, страница 22 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Рано еще, — сказал сыщик и поморщился. — Я даже не могу сказать, причастен ли он к убийству, его кто-то подставляет, или же все эти совпадения — простая случайность. Я сначала Гафарова по своим каналам проработаю. Уже потом будет видно, объявлять его в розыск, использовать как приманку или отпустить на все четыре стороны.

— Делай как знаешь, только достань мне убийцу побыстрее, — проворчал Орлов и повел рукой, отпуская подчиненного.

— Рад стараться, ваше высокоблагородие! — рявкнул сыщик, вытягиваясь в струнку.

— Нет, это уже невыносимо становится! — возмутился Орлов. — Вы со Стасом с каждым годом все больше друг на друга становитесь похожи. Ладно бы что-то полезное друг у друга брали, так нет! Самые дурацкие привычки перенимаете. Клоуны чертовы! Сгинь с глаз моих, полковник!

Гуров усмехнулся и ушел.

До ресторана, где ему назначил встречу Евсеев, сыщик добрался чуть раньше оговоренного времени, но ничуть не удивился, застав владельца этого заведения за столом, полным закусок. Во-первых, тот всегда заранее готовился к встречам с Гуровым и приезжал на них минимум за полчаса до назначенного времени. Во-вторых, Евсеев был хлебосольным хозяином, обожал вкусно поесть сам и покормить своих гостей, какие бы отношения его с ними ни связывали.

Обычно такие встречи начинались с того, что вор в законе принимался потчевать сыщика, предлагал ему попробовать то или иное блюдо. Но сегодня Евсеев сделал исключение из своих правил, сразу взял быка за рога.

— Ну, Лев Иванович, и зачем тебе этот дикий чечен понадобился? — поинтересовался он, едва Гуров сел за стол. — Ты думаешь, он твоего продажного полковника завалил?

— А ты откуда про Желизняка знаешь? Об этом на каждом углу не трубили. И с чего ты решил, что полковник продажный? — ответил вопросом на вопрос сыщик.

— Ай, узнаю Льва Ивановича. Ты сам никогда ничего прямо не говоришь, зато из собеседника всю душу вытащить умеешь! — заявил Евсеев, усмехнулся, но тут же посерьезнел и продолжил: — О том, что Желизняк продажный был, все блатные знали. Если кому-то нужно было порешать вопросы с законом, обращались к нему. Напрямую пообщаться с полковником, конечно, редко кто чести удостаивался, но раньше с ним связаться можно было через Гафарова, а потом — через Лопырева. А про смерть полковника те же Лопырев с Ерошкиным раструбили. Слух пустили, чтобы все на дно залегли, пока вопрос с преемником Желизняка в ментовке не решится. Так что, как видишь, никаких секретов в этом нет. Уж не знаю, как полковник проблемы решал. Меня криминальные дела давно не интересуют, но управляться с ними у него хорошо получалось. Отмазать от наказания людей мог, даже в тяжелых случаях. Или добивался, чтобы самый минимум братва получала.

— А почему ты Гафарова диким назвал? — поинтересовался Гуров, потягивая кофе, который подал ему официант, тут же растворившийся без звука и следа.

— А потому, что он дикий и есть. Бешеный, психованный, да еще и беспредельщик, — проговорил Евсеев. — Скор на расправу, хотя я никогда не слышал, чтобы он лично мокрухой занимался. Спросишь, мог ли этот фрукт сам полковника порешить? Мог! А вот сделал ли? Это вряд ли. По слухам, он в Москву приехал, чтобы вернуть к себе уважение в своей диаспоре. Им сейчас не нужны ни кровавые разборки, ни трупы, тем более полицейских. Но я же не знаю, что у него в башке творится. Может быть, Гафаров таким способом и решил своим доказать, что он крутой мужик. В общем, не мое это дело. Ты сыщик, вот и разбирайся.