Книга Над темной водой, страница 203 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Давайте отвлечемся от мотивов и бизнеса, Дмитрий Александрович, — сказал Гуров, и его голос приобрел металлический, процедурный оттенок. — Перейдем к физическим доказательствам. Есть конкретный адрес: улица Дубравная, дом 15, строение 3. Складское помещение, арендованное через ООО «Кулинар-Логистик». Вы знаете этот адрес?

Макаров слегка побледнел, но тут же взял себя в руки.

— Нет. Первый раз слышу.

— Странно. Потому что именно с этого адреса, с помощью портативного маршрутизатора, в дни, предшествовавшие убийству, осуществлялись подключения к внутренней сети Wi-Fi ресторана «Императорский вкус». MAC-адрес A4:E8:4A:A1:B3:C0. Это цифровой след, привязанный к месту. На этом же складе в ходе законного обыска, санкционированного судом, были обнаружены материальные улики. Во-первых, использованные латексные перчатки светло-голубого цвета, размер S. Те самые, следы от которых были найдены в шкафчике повара Пономарева, куда был подброшен блендер с токсином. Во-вторых, локальный сервер видеонаблюдения. Жесткий диск был изъят, но данные с контроллера удалось восстановить.

Гуров сделал паузу. Макаров сидел неподвижно, но его пальцы слегка постукивали по столешнице. Это был едва уловимый, но верный признак нарастающего напряжения.

— Что именно удалось восстановить? — спросил Макаров, и в его голосе впервые прозвучала не надменность, а сдержанное, хищное любопытство.

— Фрагменты видео, — коротко ответил Гуров. Он медленно, не торопясь, достал из папки пластиковый файл. В нем лежала цветная распечатка на матовой фотобумаге формата А4. Он положил файл на стол, но не открыл его сразу, а прикрыл рукой. — Автоматически сгенерированные миниатюры, хранившиеся в памяти контроллера. На них запечатлен процесс, происходивший на складе. Конкретный процесс приготовления концентрированного токсина из устриц. В соответствии с процедурой я обязан предъявить вам это вещественное доказательство для ознакомления.

Гуров отодвинул руку и открыл файл. Распечатка лежала изображением вверх. Черно-белый кадр, но распечатанный в высоком разрешении. Резкий боковой свет, стол, застеленный клеенкой. Фигура в темном халате, в респираторе, в светло-голубых перчатках. Руки, работающие с блендером. Пробирки. Шприц. И главное — лицо. Частично скрытое респиратором, но в момент, когда рука в перчатке приподнимает его, чтобы смахнуть пот со лба. Лицо с высокими скулами, тонким носом, выраженным подбородком. Лицо Дмитрия Макарова. Детали были настолько четкими, что не оставляли места для сомнений в идентификации.

Макаров замер. Его глаза, сначала равнодушно скользнувшие по бумаге, вдруг расширились. Он наклонился ближе, как бы не веря. Потом откинулся назад, резко, будто его ударили током. Его лицо побелело, не просто побледнело, а приобрело мертвенный, землистый оттенок. Губы плотно сжались. Тот самый идеальный контроль, та самая надменная уверенность — все это рассыпалось в одно мгновение. Его рука непроизвольно потянулась к стакану с водой, но пальцы дрожали так, что он не смог его взять, лишь сдвинул с места. Звук пластика о пластик был резким в тишине комнаты. Он больше не смотрел на Гурова. Его взгляд был прикован к распечатке, как будто он видел не ее, а свое отражение в зеркале, которое вдруг показало ему не успешного шефа, а преступника. Это была не игра, не наигранный шок. Это была подлинная, животная реакция человека, который внезапно увидел крах всего, на что он опирался: своей изобретательности, своей осторожности, своей веры в собственную неуязвимость. Цифровой призрак, который он считал уничтоженным, материализовался на листе бумаги и смотрел на него безжалостным, неумолимым взглядом объектива.