Книга Над темной водой, страница 192 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Понимаю, — сказал Крячко, слегка иронично. — Бумажка главнее. Но, Лева, смотри: видеорегистратор-то нашли. Это же почти прямая улика. Там может быть запись всего процесса.

— «Почти» и «может быть» — не аргументы для суда, — сухо ответил Гуров. — Нужны экспертные заключения, привязка к месту и времени, доказательства, что это устройство использовал именно Макаров или его сообщник. А пока у нас лишь прибор в коробе. Без диска. Мы должны быть чище снега. Потому что противник не станет играть по нашим правилам. Он будет цепляться за каждую мелочь. И мы не должны ему ее давать.

Он видел, как Крячко внутренне смиряется с этой необходимостью. Напарник мог быть импульсивным, но он не был глупым. Он понимал логику. Просто его натура требовала движения, а не бумажной волокиты. И в этом они дополняли друг друга. Крячко находил улики, Гуров превращал их в неопровержимые доказательства. Без этого тандема дело могло захлебнуться либо в бездействии, либо в процессуальных ошибках. Гуров впервые за сегодня почувствовал не раздражение, а благодарность к этому шумному, неуемному человеку рядом. Он был его противовесом. И сейчас, когда цель была близка, этот противовес был как никогда важен.

— Ладно, — Крячко махнул рукой. — Буду терпеливым. Что дальше?

— Продолжаем осмотр. Особое внимание — на возможные места хранения носителей информации: дисков, флешек, карт памяти. И на мусор. Часто выбрасывают то, что кажется незначительным.

Осмотр продолжился еще полчаса. Оперативники проверили все стеллажи, заглянули за них, простукали стены. Смирнов с помощником обследовали потолок, вентиляционные решетки. Нашли лишь паутину и пыль. Гуров методично обходил помещение по периметру, его взгляд выискивал любые несоответствия. У задней стены, в самом дальнем углу, стояла небольшая пластиковая мусорная корзина для офиса, серая, неприметная. Такие обычно ставят под стол. Но стола здесь не было. Корзина стояла прямо на полу, в стороне от основных маршрутов движения. И она была не пуста.

Гуров подошел, заглянул внутрь без фонаря. На дне лежало несколько скомканных листов бумаги, пустая пластиковая бутылка из-под воды и… пара латексных перчаток, свернутых в небрежный комок. Перчатки были светло-голубого цвета. И размер, судя по внешнему виду, был небольшим.

— Смирнов! — позвал Гуров, не прикасаясь к корзине.

Криминалист подошел, направил свет. В ярком луче перчатки засветились, стали видны детали: манжеты, текстура латекса, мелкие складки от носки.

— Фиксация, — сказал Гуров. — Мусорная корзина в углу. Содержимое.

Смирнов сделал серию снимков, затем аккуратно, в медицинских перчатках, извлек перчатки и положил их на чистый лист бумаги. Они были использованными — внутри виднелись следы пота, микроскопические частицы. Размер был указан на манжете: S.

Гуров смотрел на эти перчатки, и в его сознании с щелчком соединились два факта. Первый: в шкафчике Пономарева были обнаружены стертые следы латексных перчаток маленького размера (S). Второй: здесь, на складе, связанном с Макаровым через подставную фирму и цифровой след, найдены использованные перчатки точно такого же размера. Это была уже не косвенная улика. Это была физическая связь. Цепочка замыкалась: место подброса улик (шкафчик Пономарева) и место возможного синтеза токсина (этот склад) соединялись одним элементом — перчатками, которые носил тот, кто все это делал. И размер S указывал на аккуратную, некрупную руку. Как у Макарова? Или у его подручного?