Книга Над темной водой, страница 180 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Вибрация в кармане прервала его размышления. Не телефон на столе — тот молчал. Вибрация была от второго аппарата, служебного, с усиленным шифрованием. Гуров достал его, взглянул на экран. Крячко.

— Слушаю.

— Лева, привет. Я на набережной, в машине. Только что позвонил мой человек из их службы безопасности. Логи по Wi-Fi он скинул на флешку, встречался со мной десять минут назад на парковке у «Ашана». Данные сырые, но я уже пробежался глазами.

Голос Крячко звучал сдавленно, он явно старался говорить тише, хотя был один в машине.

— И?

— И есть интересное. В день убийства, с шестнадцати ноль-ноль до восемнадцати тридцати, к сети ресторана подключался MAC-адрес, который раньше никогда не светился. Причем сигнал был неустойчивый, то появлялся, то пропадал, как будто устройство двигалось. Я наложил примерные координаты по силе сигнала — они тянутся от ресторана в сторону того самого склада. Не прямо к нему, но в том районе.

— Модель устройства?

— Не определяется однозначно. Но это не смартфон и не ноутбук. Судя по служебным полям в логах, что-то вроде портативного роутера или модема. Возможно, устройство для раздачи Wi-Fi, к которому было подключено что-то еще.

Гуров переварил информацию. Макаров или его подручный могли использовать отдельное устройство для выхода в сеть, чтобы не светить свои личные гаджеты. Умно. Но они все равно оставили цифровой след — сам факт подключения незнакомого MAC-адреса в ключевое время.

— Этот адрес появлялся в другие дни?

— Нет. Только в тот день и только в этом временном окне. Потом исчез и больше не появлялся. Как будто устройство использовали один раз и выбросили.

— Идеально для одноразовой операции, — пробормотал Гуров. — Хорошо. Ждем ордер. Как только будет, легально запрашиваем у провайдера детализацию по этому адресу, привязку к абоненту, если есть. Твои неофициальные данные — только для нашей ориентации. В суд они не пойдут.

— Понимаю. Как там, на месте? Тишина?

— Пока да. Ни движения. Думаю, судья еще изучает документы. Наше ходатайство объемное, с кучей приложений. Орлов постарался, чтобы все было по форме.

— Он звонил мне полчаса назад, — сказал Крячко. — Спрашивал, на месте ли ты. Сказал, чтобы, если будут какие-то проволочки, звонили ему напрямую, он будет давить через председателя суда. Но надеется, что не придется. Судья, который ведет, вроде как принципиальный, не любит, когда на него давят.

— Тем лучше. Нам нужен именно принципиальный.

— Ага. Ладно, не буду отвлекать. Я тут буду изучать логи глубже. Как что — сразу позвоню.

— Держи ухо востро. И спасибо, Стас.

— Не за что. Удачи.

Связь прервалась. Гуров положил телефон обратно в карман. Короткий разговор с Крячко внес в медитативную тишину ожидания резкий всплеск оперативной конкретики. MAC-адрес, портативный роутер, движение сигнала. Это была уже не теория, а практика. Цифровой призрак начал обретать форму. Он представлял себе человека — не Макарова лично, а того самого подручного в перчатках размера S, — который в тот день нес в портфеле или в кармане устройство, подключенное к Wi-Fi ресторана. Может, чтобы проверить что-то в сети. Может, чтобы передать данные. Может, просто по неосторожности, забыв отключить автоподключение. Неважно. Важно, что след остался. И теперь они могли на него выйти. Он размышлял о Крячко. Напарник. Друг. Человек, без которого это расследование вряд ли продвинулось бы так быстро. Пока Гуров выстраивал логические цепочки и копался в процедурах, Крячко действовал. Находил неофициальные каналы, договаривался, доставал информацию, которая еще не была оформлена по всем правилам, но которая указывала направление. Они были противоположностями, но именно это делало их тандем эффективным. Гуров — мозг, аналитический центр. Крячко — руки, оперативный ресурс. Гуров думал о системе как о механизме, который нужно запустить по правилам. Крячко воспринимал ее как джунгли, в которых нужно уметь находить тропы, обходить препятствия, договариваться с местными. Иногда это раздражало Гурова своей несистемностью. Но он признавал: без этой гибкости, без этих «серых» каналов многие дела зависли бы в бюрократических тупиках. Крячко был тем, кто смазывал шестеренки механизма, когда они начинали скрипеть. Рисковал? Да. Но делал это не ради корысти, а ради результата. Ради того, чтобы убийца не ушел. В этом они были абсолютно едины. И сейчас, сидя в затишье, Гуров чувствовал странную благодарность к своему шумному, импульсивному напарнику. Он не был одинок в своей борьбе. Рядом был человек, который, возможно, не до конца понимал его перфекционизм, его занудство в деталях, но безоговорочно верил в его правоту и готов был ломать любые стены, чтобы помочь. Это было важно. Это давало силы. Он вспомнил, как Крячко вчера ночью, почти засыпая в машине, тут же включился, как только услышал о результатах экспертизы. Как сразу начал строить планы, звонить своим людям. Энергия, которая, казалось, била из него ключом. Гурову такой напор был чужд, но он уважал его. Потому что в конечном счете они оба смотрели в одну сторону. Только Гуров видел там торжество процедуры, а Крячко — победу над подлецом. Разные пути к одной цели. И сейчас они были на пороге.