Книга Над темной водой, страница 170 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Он снова присел, на этот раз открывая небольшую оперативную сумку, которую принес с собой. Оттуда он достал несколько стерильных бумажных конвертов с клапанами, набор одноразовых пластиковых шпателей, кисточку из натурального волоса и пинцет. Все было упаковано в индивидуальные герметичные пакеты. Он работал медленно, методично, как сапер, обезвреживающий мину.

Сначала он сделал несколько фотографий на свой служебный телефон, сняв общий план и крупные планы следов. Потом взял самый большой конверт и аккуратно, используя шпатель как щит, собрал в него основную массу налета со столешницы. Частицы легко соскальзывали с гладкой поверхности, как мелкий песок. Он не пытался собрать все — это было бы и невозможно, и не нужно. Нужна была репрезентативная проба. Он наполнил конверт примерно на треть, запечатал клапан, подписал шариковой ручкой: «Кладовая ресторана «Императорский вкус», дальний угол, столешница на баллонах. 21:15. Гуров Л.И.».

Потом взял второй конверт, поменьше. Кисточкой, едва касаясь поверхности, он собрал образцы с вертикальной стенки холодильника, где был веерообразный след. Это была другая проба, возможно, с иной дисперсностью. Он подписал и этот конверт.

— Лев? — из темноты донесся сдержанный голос Крячко.

— Здесь, — так же тихо ответил Гуров, не отрываясь от работы.

Крячко подошел, его фонарик выхватил из мрака фигуру напарника, склонившегося над конвертами.

— Доронина усыпил. Сидит в своем кабинете, бухтит, но не лезет. Что нашел?

— Пока не знаю, — честно сказал Гуров, запечатывая второй конверт. — Но это не пыль. И этого здесь не должно было быть. Нужна экспертиза. Срочно.

Он встал, положил конверты в сумку.

Они вышли из кладовой в пустой коридор. Доронин действительно не появлялся. Гуров снял перчатки, упаковал их в отдельный пакет — на них тоже могли остаться следы.

— Поедем в ЭКЦ? — спросил Крячко.

— Нет. Слишком поздно, и это привлечет внимание. Нужно действовать тихо.

Гуров достал телефон, нашел в контактах номер. Майор Химицких. Эксперт, который делал первичный анализ по токсину. Человек, которому он доверял. Он набрал номер.

Звонки были долгими. Наконец на том конце сняли трубку. Голос Химицких звучал устало, но собранно.

— Гуров? Что случилось?

— Извините, что беспокою так поздно, Михаил Александрович. У меня на руках потенциально важные образцы. Микрочастицы, необычный состав, возможная связь с делом Верещагина. Нужен предварительный срочный анализ. Максимально тихо. Без оформления через канцелярию пока что.

В трубке повисла пауза. Химицких взвешивал риски.

— Где вы их взяли?

— В ходе оперативно-разыскного мероприятия. Место изъятия зафиксировано. Процедура соблюдена. Но официальный запрос я оформлю и передам завтра утром. А образцы… они могут быть нестабильны. Чем быстрее, тем лучше.

Еще пауза. Потом вздох.

— Ладно. Привозите ко мне в лабораторию. Только, чур, без свидетелей. И я дам только предварительное заключение «на пальцах». Для официального отчета — все по регламенту.

— Спасибо. Будем через сорок минут.

Гуров положил трубку. Крячко смотрел на него с одобрением.

— Химицких в деле. Хорошо. Он не болтливый.

— В этом и есть его ценность, — сказал Гуров, двигаясь к выходу. — Он ученый. Для него важна истина в пробирке, а не интриги в коридорах. Таких все меньше.