Книга Дневник убитой женщины, страница 84 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Но самая главная неприятность ждала меня впереди. Даже не знаю, нарочно Андрей это сделал или так вышло случайно. До сих пор не знаю… Моя дочь Вера, как и я, стала врачом, работала в санатории, продолжила династию. Я думала, что она займет со временем мое место. Вера — свободная молодая женщина, и так вышло, что однажды познакомилась с Андреем Сладковым. Конечно, потом он утверждал, что не знал, кто она, а она не знала, что это владелец той самой «Хвои», из-за которой у нас столько проблем. Они познакомились на отдыхе, далеко отсюда, и даже не поняли поначалу, что должны быть врагами. А когда это стало понятно, то было уже поздно.

Ираида Яковлевна вдруг нервно рассмеялась, на ее бледных острых скулах выступили красные пятна.

— Жизнь выдает иногда такие затейливые пассажи. Моя дочь… она выбрала любовь, Андрей Сладков оказался важнее санатория, важнее матери. Я тоже, конечно, где-то была слишком резка. Но такие вещи понимаешь потом, когда уже между вами пропасть.

На глазах Ираиды Яковлевны заблестели слезы, но она еще выше подняла гордо посаженную голову:

— Я простила Веру, смирилась, все-таки она взрослый человек, и я уважаю выбор дочери. Лишь бы она была счастлива. Естественно, дочь решила уволиться из «Паруса», стала работать терапевтом в «Хвое». Полгода мы не общались, хотя я каждый день думала о ней. А потом Вера позвонила и рассказала, что Андрей уговорил ее продать свою квартиру в городе, взять на себя кредиты, занять у всех знакомых, чтобы вливать и вливать деньги в его проект. За полгода она влезла в долги, чтобы помочь ему, но это не помогло: Сладков оказался плохим бизнесменом. Сказка кончилась, началась реальность: нищета, кредиторы, долги. После того звонка Вера выдержала несколько месяцев, а потом ушла от Андрея. Ушла из «Хвои», из медицины, в общем, начала новую жизнь. Он сбавил обороты со своими кознями против «Паруса» и просто заморозил отель и бизнес. Полгода я не слышу о нем ничего, мне кажется, он сидит и ждет, когда все произойдет само. Его корабль тонет… Я не злорадствую, вовсе нет. Я не считаю, что победила. Да я и не воевала, ни в коем случае. Ох, тут все так смешалось, что нет ни проигравших, ни победителей. Мне жаль всех: дочь, Андрея, «Хвою» и «Парус». И себя. Вера со мной общается, но все же не так, как было раньше. Мы стали будто чужие после этой истории, но я так дорожу этим хрупким перемирием, что поэтому и не рассказала вам о своих подозрениях. Не хочу добавлять Андрею еще проблем, у него их и без «Паруса» хватает. Не хочу, чтобы он или Вера подумали, что я старая злобная мегера и мщу за то, что было. — Женщина замолчала и вдруг с каким-то отчаянием в голосе попросила: — Я знаю Сладкова, он точно не мог. Он жадный, наглый и где-то недалекий, но не убийца.

Глубокий облегченный вздох словно качнул весь кабинет, Зуревич выпрямилась и стала привычно строгой, натянутой как струна.

— Надеюсь, Лев Иванович, на все вопросы у вас теперь есть ответы. Прошу вас, оставьте Андрея в покое, ему и без происшествий в «Парусе» сейчас нелегко.

— Я не могу выполнить вашу просьбу, — произнес Гуров и нахмурился. — Он мог переступить черту, Сладков мог стать убийцей. Может быть, случайно, допускаю. Решил снова опорочить вас, напугать пожилую пациентку, но не рассчитал, что та проснется. Так же, как от страха ударил вас. В такие моменты человек в одно мгновение утрачивает цивилизованный вид. Поэтому Сладков по-прежнему в числе подозреваемых.