Книга Дневник убитой женщины, страница 76 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Ответом ему был вздох облегчения. Видимо, Шишкин совсем измучился за время долгих часов ожидания в чужих кабинетах и креслах.

У опера было совсем немного времени по дороге в санаторий, чтобы обдумать то, что произошло в лесу. Почему Олег Костин решился на такой страшный шаг? Только из-за длительного возлияния? Так бывает регулярно с теми, кто увлечен алкоголем: они теряют смысл жизни. Но это был не просто пьяный порыв. Нет, его поступок был как-то связан со смертью матери. В истерике он говорил о семейных тайнах — измене матери и связанных с этим многолетних скандалах. И о ненависти между всеми членами семьи Костиных: Олег ненавидел мать, она обвиняла его в смерти мужа и раскрытии своей тайны; такие же отношения были и у сестры с братом. И кто же из них не выдержал и нанес смертельный удар? Олег Костин сам убил мать, а потом в приступе вины покончил с собой?

Или это сделала Евгения Костина и подставила брата? Олег так и не дал четкого ответа, все его слова — лишь отчаянный крик о помощи. От чего он спасался, бросаясь под колеса грузовика? От собственной неспокойной совести или от предательства сестры и возможности оказаться в тюрьме по ложному обвинению? Непонятно.

Снова мало фактов, но много подозреваемых и мотивов. Картинка, что начала складываться в голове Льва Гурова за сегодняшний день, рассыпалась. В сплетнях, уликах и доказательствах появились новые элементы. И пока что они никуда не вписывались, лишь вносили хаос в размеренную, идеальную жизнь санатория.

Когда сыщик вернулся в санаторий, здание уже выглядело спящим. Ни в одном из окон не было света, лишь небольшой пятачок парковки освещался тусклым светом фонаря. Остальная территория уже погрузилась в темноту.

Стеклянные двери, слегка подсвеченные изнутри неярким ночником, выделялись на фоне фасада. Видимо, дежурная администраторша, закончив все дела на сегодня, ушла спать в свою каморку и заперла центральную дверь.

Лев сделал один шаг, как его почти сбила с ног стремительная Кукла. Она беззвучно вылетела из кустов и заплясала в нетерпеливом танце вокруг опера. Ее мокрый нос тыкался в его ладонь в немой просьбе о ласке. Гуров потрепал собаку по шее и за ухом, а потом вполголоса приказал:

— Идем искать вход, которого нет.

И вместе со своей напарницей пошел по дорожке, которая смыкалась кольцом вокруг основного корпуса санатория. Сделав круг, он убедился, что света точно нет ни в одном номере. Потом нашел на первом этаже окна комнаты, где была убита Костина, и шагнул через клумбу на бетонную ступеньку у стены здания. Собака одним прыжком оказалась рядом. Лев попробовал поддеть створку окна, но пластиковые края плотно примыкали к раме. Он надавил плечом, потом попытался вскарабкаться на карниз, но даже его тренированные руки и ноги скользили по гладким отвесным поверхностям — оперу удалось лишь несколько секунд провисеть на руках. Слишком высоко! В кабинет Зуревич, где был балкончик и ограда, за которую можно было уцепиться, залезть было легко. Но вот окно номера без балкона, хоть и находилось на той же высоте, оказалось неприступным. Лев попытался в прыжке уцепиться за раму, но снова соскользнул, не удержался на ногах и упал прямо на спину. Чертыхнулся себе под нос от боли:

— Дурацкие следственные эксперименты! Нет, без лестницы или подпорки забраться сложно. Еще и окно открыть. — Поднявшись на ноги и отряхиваясь, он вполголоса бормотал: — Чушь какая-то. Как преступник попал в номер? Изнутри? Снаружи это просто невозможно!