Книга Дневник убитой женщины, страница 201 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Можете объяснить, почему именно Казарновская?

— В той статье сообщалось, что у вашей бизнес-леди пропала дочка, — ответил врач. — Причем журналист намеренно, ради интриги, напустил таинственности. Написал, мол, девочка «загадочно исчезла, предположительно утонула». Уверен, такой текст сильно подействовал на воображение Жанны, она бывала весьма впечатлительна.

Хоть Гуров не был психологом, но тоже вполне отчетливо представлял, сколь сильное воздействие на неустойчивую психику Рябининой оказала статья, где упоминалось «загадочное исчезновение» чьей-то дочки.

На пути от психлечебницы до особняка Казарновской Анастасия заметно оттаяла и в целом повеселела, и это явно не было связано с предстоящим тяжелым разговором. Похоже, Игнатьева начала прощать Гурову неприятные замечания о проблемах ее мужа.

Время от времени полковник незаметно переводил взгляд с дороги на пассажирское сиденье, чтобы удостовериться, как Анастасию переполняют какие-то мысли — вот-вот и польются через край. Блестя глазами, женщина то поджимала губы, то принималась ерзать, то без малейшей нужды поправляла волосы.

— У меня есть гипотеза! — выпалила она после нескольких минут активной и, видимо, плодотворной мозговой работы.

Дальнейшие рассуждения Игнатьевой сводились к попытке отвести малейшие подозрения от ее супруга. Психолог исходила из того, что Жанна Рябинина была склонна видеть родителей в других людях, причем ее внимание не фиксировалось на конкретном человеке. Следовательно, девушка могла не только Казарновскую считать мамой, но и кого-то другого. Выбор Игнатьевой пал на Анну Коменчук.

Анастасия задалась, в принципе, тем же вопросом, что и Гуров: с чего юрист заподозрила, будто некто пытался влезть в ее компьютер? Коменчук сообщила, будто поняла это по логам, в которых записаны рабочие сессии в странное время. Анастасию объяснения не устроили, поскольку психологу известно о низкой компьютерной грамотности Анны. Видимо, у компьютера случайно была оставлена включенной вебка, записавшая того, кто сидел за клавиатурой. Но кого на самом деле записала камера? Что, если Рябинину, севшую за чужой стол или взявшую со стола какую-то из вещей своей воображаемой мамы?

Совершенно абсурдная гипотеза человека, бесконечно далекого от криминологии. Вдобавок Игнатьева, естественно, не знала всех подробностей, касающихся кражи документов у Коменчук и попытки взлома ноутбука, отчего сделала ряд не соответствовавших истине допущений. Однако Гуров совершенно искренне поблагодарил Анастасию за версию и пообещал проверить факты. Дело в том, что в этом потоке безудержных фантазий сиротливо проскользнула единичная здравая мысль. Вебка!

Гуров точно знал, что вебка была отключена вместе с ноутбуком. Некто, проникнув в гостевой домик, сел за рабочий стол Коменчук, открыл ноутбук, запустил его и принялся безрезультатно подбирать пароли. Камера так и не включилась. Но почему бы не представить, что в комнате действительно велась видеозапись, так как работала припрятанная где-то камера? Оттого Анна так уверена, что за ее столом сидел Зудилов, хотя никакие логи ей об этом не сообщали. Наличие записи ликвидирует все странности этого происшествия. Идею же установить камеру Коменчук определенно позаимствовала из своего неудачного общения с Казарновским.