Книга Дневник убитой женщины, страница 176 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Как я заметил, вы не согласны с мнением Снятковой о причинах развода Казарновских, верно? — издалека начал полковник.

— Верно заметили, — скупо ответила Швецова, не собираясь распространяться.

— Можно подробнее? Мне интересно, что вы думаете о хозяйке…

— О нанимательнице, — перебила домработница резким, грубым тоном, сверкнув глазами. Крепостническое словечко, благополучно прижившееся в нашу эпоху «свободы и демократии», женщину раздражало.

— Простите. — Полковник с любопытством изучал лицо, на котором столь редко появляются вспышки эмоций. — Вы считаете, Марина не права в своих обвинениях?

— Считаю.

Вновь молчание. Гуров терпеливо ждал. Швецова принялась аккуратно расставлять на подоконнике цветочные горшки, кем-то сдвинутые — наверное, криминалистами. Горшочек за горшочком выстраивался в ровный ряд. В комнате повисло молчание, затем она не вытерпела изучающий взгляд полковника и выдавила из себя:

— Тупая корова! Проспала девчушку и нашла виновного. Будь она настоящей женщиной, настоящей матерью, понимала бы, что нельзя переложить на мужика заботу о ребенке. Мужчины для этого не созданы. Каким бы хорошим ни был отец, он никогда не сумеет позаботиться о детях так, как мать. А эта… Спать, когда твоя дочка на берегу реки! Даже если бы дочь в ванной плескалась, за малышкой требовался бы глаз да глаз. Докторская степень нужна, чтобы уразуметь очевидные вещи? Бесполезные животные!

— О ком вы? — не сразу уловил ее мысль Гуров.

— Все эти бизнес-леди — бесполезные животные! Корчат из себя вечно занятых и вечно уставших. Находят оправдание тому, что переложили заботу о доме, о семье, о детях на кого-то другого. Пусть суетится и хлопочет кто-то еще — прислуга ли, муж ли, неважно, главное — самой не перетрудиться. У них же столько дел! Это так утомительно — целый час накладывать макияж перед званым ужином.

— Спасибо за честность, — похвалил Лев Иванович, поощряя Швецову к большей откровенности. — Ваша подруга, похоже, предпочитает лакированную версию событий.

— Она не лгала вам, Танька и впрямь сочувствует Маринке, целиком и полностью встала на ее сторону.

Пожалуй, так оно и было. Сняткова в разговоре о Казарновской всякий раз называла нанимательницу по имени-отчеству — Мариной Игоревной, в то время как Швецова звала просто Мариной, а то и Маринкой.

— Считаете, подруга поступает глупо?

— Это не глупость, просто между нами огромная разница, — криво усмехнулась Виолетта. Увидев, что собеседник ее не понимает, женщина пояснила: — Она кухарка, а я поломойка.

Гуров все еще не понимал. Домработница неуклюжим, нервным движением попала пальцами в горшечную почву, отчего прошла в ванную, открыла кран и подставила руки под струю воды. Полковник неотступно следовал по пятам.

— Представьте себе, у слуг тоже разный статус. Повара стоят выше на социальной лестнице. Это мастера, почти художники, они же создают изысканные яства, ублажают вкус… «хозяев», — ехидно сощурившись, Швецова выделила интонацией ненавистное слово. — И наниматели очень благодарны своим поварам. Таньку ежедневно расхваливали, рассыпались перед ней в благодарностях. Обласкана она, вот и считает свою «хозяйку» чуть ли не святой. По щам-то Танька получать стала только с появлением в доме Калугиных, до того ведать не ведала, что такое нагоняй.