Книга Дневник убитой женщины, страница 127 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Лев Иванович пожал плечами.

— В семье всегда все непросто, — ответил он. — Но вы действовали из лучших побуждений, я вас понимаю.

Он не лукавил, ответа на подобный вопрос он не знал, однако считал, что в действиях Виолетты Швецовой имелся смысл. В целом она казалась ему женщиной здравомыслящей и рациональной, способной принимать взвешенные решения.

— Как отреагировал Даниил на запрет Марины?

— Орали друг на друга точно оглашенные. Он ее так и не переубедил.

* * *

В голове Гурова крутился вопрос, который никак не удавалось внятно сформулировать. Нечто волновало полковника в конфликте родителей Инны, но Лев Иванович не мог объяснить себе, что конкретно не дает ему покоя. Бывшие поспорили, покричали, к согласию не пришли, она хлопнула перед его носом дверью. Дальше-то что? Сценарий типичный, до скуки обыденный, который не позволяет понять глубинных пружин в динамике отношений. Двое не поделили ребенка, в исчезновении которого, в общем-то, оба виноваты. Ребенок… А что ребенок? Даже в бытность поленом Буратино уже вмешивался в дела взрослых и пытался повлиять на действия папы Карло.

Вот в чем подвох! Гуров сообразил, что его смущает мнимая пассивность в этом вопросе Инны Казарновской. Отважным побегом девушка доказала, что не является пассивным «поленом». Стало быть, она должна была вмешаться в противостояние родителей. Неужели по возвращении из плена Инна не спросила, где ее папа? Не мог же ребенок забыть о существовании отца? То есть адрес, по которому проживала, Инна за десять лет плена не забыла, зато одного из родителей выбросила из головы, так, что ли? Нет, концы не сходятся.

— Как девочка отреагировала на то, что ей не дают видеться с отцом?

Почему-то этот вопрос поставил Виолетту Витальевну в тупик. Она замялась и даже как будто съежилась от неловкости. Пальцы принялись нервно ощупывать униформу, словно женщина проверяла, не порвалась ли ненароком ткань.

— Так жалко, что ничем не могу вам помочь… — неуверенно проговорила Швецова.

— Хотите сказать, при вас разговоров о Данииле мама с дочкой не вели?

Поджав губы, она часто закивала. Сдержанная особа. Иные на ее месте пускаются фантазировать, домысливать, уснащая свои рассказы сомнительными подробностями, которые лично не видели и не слышали. Швецова — живой человек, поэтому, несомненно, тоже успела насочинять небылиц, пытаясь распутать клубок чужого семейного конфликта, но делиться небылицами с оперативником не собиралась. Быть может, осознавала их нелепость или же стыдилась показаться вздорной сплетницей.

— И что Даниил? Разве в последующие дни он не пытался увидеть свою девочку? — зашел с другой стороны Гуров, надеясь получить больше информации о том, как намеревались делить ребенка родители.

Она вновь поджала губы, затем облизала их и осторожно ответила:

— В мою смену он здесь не появлялся.

Многозначительный ответ. Видимо, Швецова считает, что мужчина приходил выяснять отношения в те часы, когда прислуга в доме уже не работала, но это только догадка. Ничего страшного, уголовный розыск всякое расследование начинает с догадок.

Домработница тем временем проворно поднялась с кровати и начала ее застилать.

— Мне уже гораздо лучше, — предупредила Швецова протесты Гурова. — А работа сама себя не сделает. Госпожа Коменчук дом изрядно загадила.