Книга Дневник убитой женщины, страница 124 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Так, разберемся… Теперь о прислуге.

— Прости, никогда к ним не присматривалась. Скажу лишь, что женщины с виду честные, добросовестные и трудолюбивые. Наверное, единственные под крышей того дома, кто не пытается обдурить хозяйку и манипулировать ею. Домработница очень замкнута, выраженный интроверт. Зато кухарка тебе понравится. Она все видит, все слышит и может обо всем рассказать, если подберешь к ней ключик.

Гурова общительность поварихи вполне устраивала.

— Догадываюсь, что муж Казарновской в ее доме совсем не показывается? — для верности уточнил Лев Иванович.

— Не показывается.

— Но она хотя бы сообщила ему, что их дочка… общая дочка нашлась?

Анастасия тяжко вздохнула и потупила глаза.

— Я сообщила, вопреки требованиям Марины. Она наотрез отказалась, хоть я и объясняла, как полезно будет для девочки пообщаться с папой. С этой женщиной всегда было непросто, а без моего наблюдения она под влиянием Калугиных изменилась в худшую сторону. Логические аргументы на нее более не действуют. Готовься к тому, Левушка, что тебя ждет трудный допрос.

Иногда в ходе расследования оперативник свободно выбирает, в каком порядке допрашивать свидетелей и подозреваемых, иногда это за оперативника решают обстоятельства. Оперативник может ошибаться в своем выборе, обстоятельства указывают верный выбор безошибочно.

После того как Гуров пообщался с Анастасией, ему позвонили и сообщили о том, что одной из обслуги, а именно — домработнице, сделалось плохо и ей вызвали скорую. Госпитализации вроде бы не потребовалось, женщина отлеживается в гостевом домике, благо проживавшая там адвокат Анна Коменчук благоразумно поспешила вернуться в родные пенаты в день обнаружения тела, едва дав свидетельские показания. Полковник решил немедленно поговорить с домработницей, пока ее и впрямь не забрали в больницу. Ведь Швецова все-таки вчера нашла труп, а это серьезное потрясение, так что никто не предугадает, как изменится самочувствие женщины через час или два. Поэтому Гуров, отказавшись от прежних планов, срочно выехал на место преступления.

Строго говоря, Гуров со страхом ожидал чего-то подобного. Правда, от совсем другого человека — от Марины Казарновской. Женщина прошла через невероятный кошмар, поэтому в любой момент может попасть в кардиологию или даже в реанимацию. К удивлению, первой на гибель девушки бурно отреагировала прислуга. В этом было нечто пугающее: чем дольше мать, потерявшая дитя, крепится, тем острее окажется нервный срыв. Чего доброго, организм не вынесет непосильного стресса…

Отчасти даже хорошо, что Марина находится под присмотром прихлебателей Калугиных. Гуров доверял Игнатьевой, определившей в странных друзьях бизнес-леди подлых манипуляторов, которые обдирают несчастную точно липку. Однако, как ни крути, своими трюками чета Калугиных помогает Казарновской обрести относительный покой, равновесие и мир в душе. Прямо сейчас они, как выяснил полковник, увезли Марину из дома на природу, дабы предаваться медитации и «взывать к Вселенной о помощи». Медитация на природе всяко лучше капельницы на больничной койке.

У входа в гостевой домик полковника встретила Сняткова, работавшая у Казарновской на кухне. В поварихи Марина наняла миловидную женщину лет за пятьдесят, низенькую, с маленьким круглым лицом, казавшимся еще круглее из-за короткой стрижки под мальчика. Перед встречей с прислугой Гуров предполагал, что Татьяна Сергеевна, отвечая поварским «профстандартам», будет женщиной весьма упитанной и дородной, но заблуждался. Только похожие на два спелых яблочка щеки придавали облику Снятковой каноничность, что же касается фигуры, то кухарка блюла себя и сохраняла талию. В целом Сняткова Гурову понравилась, в ней чувствовался колоссальный запас бодрости и жизнелюбия, а также неистощимая общительность и целый океан добродушия. Полковник уважал таких людей, с ними приятно вести разговор.