Книга Тень за стеной, страница 54 – Валерий Шарапов

Эйхе шел рядом, и, несмотря на то что по его белесой личности никогда ничего не было заметно, сейчас он размышлял так, что из ушей дым шел. Наконец, Виктор сказал:

— Я вот что решаю: завтра Штукин никуда не поедет. Надо сначала все выяснить. Сейчас скажу Рубцову, чтобы посторонних на территорию больше не приглашал. Согласна?

— Согласна, – пробормотала Введенская.

Заморозить ситуацию как есть и попытаться разобраться – вроде бы правильное решение. И все-таки какой-то червяк глодал, и неясно было почему. Что-то, казалось, не было учтено…

Поспав пару часиков, Иван Саныч Остапчук привел себя в боевую готовность и отправился прямиком в ремесленное училище. Дошел быстро, успел удивиться тому, что ворота, вопреки порядку, открыты настежь и, несмотря на то что учебный день в разгаре, у подъезда людно. Иван Саныч вошел за ограду, и пришлось посторониться, пропуская незнакомую скорую. Совсем новенькая машина, над кабиной сияла мощная мигалка. Остапчук отметил: «Не наша. Или Маргарита выбила?»

Нет, оказалась не районная. Когда она остановилась у подъезда, оттуда выбрались двое санитаров, фельдшер и пошли с носилками внутрь, а знакомая персона – Старуха Лия – осталась спокойно курить снаружи. Рядом стояла Раиса Асеева. Увидев Остапчука, она замолчала, хотя до того втолковывала врачихе: «…говорила старому дураку: меряй давление – куда там! Страдания у него, муки совести…» У подъезда были еще два преподавателя, уборщица, все, невзирая на пол и возраст, встрепанные, обеспокоенные.

— Привет честной компании, по какому поводу сбор? – спросил Остапчук.

Старуха Лия поприветствовала:

— Здравия желаю, Иван Саныч. Да вот, обезглавлено учебное заведение, Ильича сейчас везут в Склифосовский.

— Ай-ай! А что натворил проказник?

— Сердце прихватило, – сообщила врач, а Асеева дополнила:

— Я с утра зашла поругаться, а он уже синий.

Она замолчала, потому что как раз выносили на носилках Казанцева, прикрытого простыней по подбородок. Пока его грузили, все стихли, как при покойнике; так и молчали, пока скорая не уехала. После этого все засобирались по своим делам, но Остапчук успел перехватить Асееву:

— Раиса Александровна, кто будет за начальство?

— Пока замполит.

— Надо прояснить пару вопросиков. Где его найти?

— В директорском кабинете, порядок наводит.

— Что, грязно?

— Как есть, – огрызнулась Раиса и ушла.

Остапчук решил, что надо дать время прибраться, и вошел в училище. Неторопливо прошел по пустым коридорам (всех ребят разогнали по занятиям). Пахнет краской, машинным маслом, из столовой тянет сытным духом – на обед будет борщ и, скорее всего, пироги с капустой. Иван Саныч полюбовался на портреты отличников, изучил стенгазету «За дело!», молнию «Красный пендель», клеймящую длинноволосых товарищей, не прячущих прически под береты, не берегущих резцы, не застегивающих рукава и совершающих прочие грехи, большие и малые. Потом поднялся по лестнице на второй этаж, постучался в осиротевший кабинет, воспитанно дождался разрешения и зашел. В кабинете пахло лекарствами, пылью, стоял характерный дух, которому было не место в помещении администрации. Остапчук, потянув носом, безошибочно распознал лещевский самогон и ржавую селедку. Замполит, орудуя шваброй, пригласил:

— Заходи, Иван Саныч. Видишь, какое у нас происшествие.