Книга Пятнадцать лет молчания, страница 50 – Сергей Иванович Зверев

Он посмотрел на своих людей. На Смирнова, который с чисто техническим, почти мальчишеским азартом изучал трофейный Toughbook, уже подключив к нему свой диагностический сканер. На Воронова, бесстрастно сканировавшего горизонт через мощный прицел своей винтовки: его лицо под маской было непроницаемым. На Дятлова, который уже проверял их «Вепрь» на предмет случайных повреждений, его движения были размеренными и уверенными. Они были чисты. Их долг был прямолинеен, как полет пули. Они верили в него, в протокол, в миссию. А его долг… его долг теперь заключался в том, чтобы, заплатив любую цену, довести их до конца живыми, несмотря на предательство командования, несмотря на чужаков, несмотря на самого Захарова. Они были его единственным активом, его единственной опорой в этом рушащемся мире.

— Всем внимание! — Его голос прозвучал металлически, холодно и не допускал возражений. — Протокол изменен. Поле игры изменилось. Правила — обнулены. Теперь на этом льду, кроме нас и Захарова, есть третья сила. Враждебная. Вероятно, не последняя. С этого момента любой неизвестный контакт в зоне операции считается враждебным. Уничтожается без предупреждения, без опознавания и без запроса разрешения «Центра». Понятно? — Он посмотрел на каждого из них по очереди, встречая взгляды, полные абсолютного доверия и готовности.

— Так точно, — прозвучали их голоса, три ровных, четких подтверждения, три салюта новой, жестокой реальности.

В его душе, в самой ее глубине, что-то окончательно омертвело, сжалось. Последние остатки чего-то человеческого, что еще теплились где-то глубоко, были принесены в жертву протоколу, сожжены в холодном пламени необходимости. Теперь он был не просто офицером, исполняющим приказ. Он был самим протоколом. Жестоким, неумолимым, безжалостным и абсолютно одиноким в своей ледяной правоте. Охота продолжалась, но ее запах теперь отдавал не чистым холодом арктического ветра, а едким дымом пороха, медной пеной крови и сладковатым, тошнотворным духом большой политики.

Три часа сорок семь минут непрерывного движения. «Вепрь-М» продолжал свой путь через бескрайнюю ледяную пустыню, оставляя за собой двойной след: глубокие борозды от гусениц и призрачную тень сомнения, поселившегося в сознании Калинова. В салоне, освещенном тусклым светом аварийных светодиодов, стоял густой запах солярки и холодного металла. Воздух был настолько холодным, что выдыхаемый воздух мгновенно превращался в ледяную пыль, оседавшую на всех поверхностях. Смирнов, укутанный в три слоя арктической экипировки, сражался с трофейным Panasonic Toughbook CF-33, подключенным через переходник к своему диагностическому комплексу «Акведук-М2». Его пальцы в утепленных перчатках с трудом находили крошечные сенсорные кнопки на клавиатуре — на морозе ниже минус пятидесяти по Цельсию емкость литий-полимерных аккумуляторов падала катастрофически, а емкостный экран реагировал с задержкой в полторы секунды, заставляя по нескольку раз нажимать на одни и те же значки.

— Майор! — Голос Цифры был приглушенным, но твердым, словно стальной стержень, прошивающий ледяную толщу. — Пробил их шифр. Элементарная матрица «Атлас-4», модификация 2018 года. Эти ребята работали не на частную структуру, а на солидный государственный аппарат. Вот маршрутный криптоним: «Фростфайр». И координаты экстракции в море Лаптевых, точка «Дельта-7». Их забрасывали с атомной подлодки класса «Вирджиния», судя по сигнатуре модуля спутниковой связи. Финансирование — через три офшорных компании, но конечный бенефициар прослеживается до комитета по разведке одного из ведущих государств НАТО.