Книга Пятнадцать лет молчания, страница 44 – Сергей Иванович Зверев

— Программный взлом невозможен в принципе. — Цифра усмехнулся, но в его глазах, прищуренных от яркого света, не было и тени веселья. — В этом и есть гениальная подлость этой схемы. Это как пытаться взломать каменную стену, используя суперкомпьютер и сложнейшие алгоритмы. Стену не взломаешь паролем, ее можно только обойти или разбить тем же камнем. У них не было программного обеспечения с тайными лазейками, у них была только грубая, неумолимая физика — мощность излучения. Ирония в том, что против нашей умной, сложной цифровой техники эта первобытная грубость работает с убойной эффективностью. Упрощение против усложнения.

Калинов отдал лаконичный приказ на проникновение и обследование объекта. Воронов, не говоря ни слова, занял позицию на возвышении — на гребне огромного тороса; его фигура в белом маскхалате слилась с окружающим ландшафтом. Его снайперская винтовка в арктическом камуфляже была готова к немедленному открытию огня по любой появившейся угрозе. Дятлов и Смирнов, работая как единый слаженный механизм, с помощью ломов и мощных фонарей начали вскрывать обледеневший, почти намертво прихваченный ржавчиной люк, ведший в подземную технологическую часть комплекса.

Внутри царил густой, почти осязаемый мрак и холод, многократно усиленный сыростью и неподвижностью воздуха. Пахло окисленным металлом, старой, застывшей смазкой. Смирнов, освещая путь мощным лучом тактического фонаря, закрепленного на планке Пикатинни его шлема, осторожно подошел к центральному пульту управления, представлявшему собой панель с огромными, давно не горевшими лампами и массивными тумблерами. Его пальцы в тонких, тактических перчатках с сенсорными подушечками летали над клавиатурой его защищенного ноутбука «Эльбрус-15С», пытаясь найти точку соприкосновения между современным интерфейсом и архаичной системой ввода/вывода.

Вот он, почерк гения Захарова, во всей его противоречивой красе. — Мысли Смирнова текли с холодной, почти машинной ясностью, пока его пальцы совершали привычные, отработанные движения. — Он заставляет эту допотопную рухлядь, этот железный анахронизм петь современные, разрушительные песни. Берет аппаратное обеспечение, которое должно было давно сгнить в утиле, и с помощью крошечного чипа от ШУ-9 заставляет его кричать так громко и пронзительно, что глохнет вся наша цифровая высокоинтеллектуальная рать. Это высшая, циничная форма издевательства — использовать грубое прошлое, чтобы уничтожить утонченное будущее. Но в этом же и его стратегическая слабость, его ахиллесова пята. Он не может развернуть новые, современные комплексы. У него нет тылов, нет заводов. Он ютится в этих технологических склепах, как призрак, питающийся костями мертвых систем. А я… я сейчас докажу, что даже призраков можно изгнать. Что логика и знание сильнее безмозглой мощности.

— Майор, мне нужен прямой, физический доступ к силовому кабелю, — доложил Смирнов, не отрывая взгляда от экрана, на котором мигало предупреждение о несовместимости интерфейсов. — Встроенная система управления заблокирована на аппаратном уровне, перепрограммировать ее контроллер нельзя. Нужно физически перерезать основное питание, чтобы вызвать сброс, и одновременно, в момент просадки напряжения, послать в цепь управления короткий сверхмощный электромагнитный импульс от нашего комплекса «Хищник-РЭБ», чтобы вызвать каскадный сбой в этом имплантате от ШУ-9.