Книга Пятнадцать лет молчания, страница 37 – Сергей Иванович Зверев

Потребовалось двадцать мучительных, изматывающих минут, чтобы две многотонные машины, похожие на слепых раненых зверей, развернулись и встали вплотную бортами, образовав подобие крошечного, хрупкого форпоста в бушующей бесконечности. Это был их лагерь, их крепость, их могила — все сразу.

— Глушим двигатели, — распорядился Калинов, чувствуя, как вместе с затихающим гулом дизелей исчезает последняя вибрация, символизирующая жизнь. — Экономим каждый литр топлива. Переходим на аварийное энергоснабжение от бортовых аккумуляторов. Системы жизнеобеспечения — на минимальный, поддерживающий режим.

Гул дизелей стих, и его немедленно, без паузы, сменил оглушительный, всепоглощающий рев бури снаружи. Он был не просто звуком; он был физическим давлением на барабанные перепонки, на психику. Салон начал стремительно, почти осязаемо выстывать. Стрелка цифрового термометра на центральной панели упала с минус тридцати пяти до минус сорока градусов за какие-то пять минут. Они сидели в металлической бронированной коробке, которая медленно, но верно превращалась в морозильную камеру, в саркофаг.

— Достаем аварийные печи, — приказал Калинов, нарушая воцарившееся оцепенение.

Дятлов, его движения замедленные и скованные из-за толстых трехпалых перчаток, извлек из аварийного комплекта две компактные, но мощные газовые печи «Полюс-М». Это были простые до гениальности, но надежные устройства: литой стальной корпус, пьезоэлемент для поджига, точный регулятор пламени. Топливо — баллоны со сжиженным пропаном емкостью три литра каждый. Они давали драгоценное живительное тепло, но имели коварное свойство: при горении выделяли водяной пар, и уже через пятнадцать минут работы на потолке, стенах и всех металлических поверхностях салона начинал оседать густой, колючий иней, быстро превращавшийся в тонкую, но прочную ледяную корку. Влажность воздуха подскакивала, создавая парниковый эффект наоборот: холод становился еще более пронизывающим.

— Экипировка. Проверяем друг у друга. — Калинов встал, его движения, несмотря на холод, оставались четкими, автоматическими, отработанными до мышечной памяти. Он подошел к Смирнову. — Маска. Подшлемник. Плотность прилегания. Кислородный баллон на случай разгерметизации или загазованности салона угарным газом. Проверяем.

Они проверили друг у друга, как саперы перед выходом на минное поле, правильность расположения каждого слоя: термобелье, флисовый утепляющий слой, основной мембранный костюм «Шторм» со встроенными, прошитыми серебряной нитью элементами электрообогрева, работающими теперь от портативных литий-полимерных аккумуляторов малой емкости. На руках — трехпалые утепленные перчатки «Ратник-Арктика» с сенсорными подушечками на указательном и большом пальцах, на ногах — унты на волчьем меху поверх специальных трехслойных термоносков. На голове — подшлемники, балаклавы из флиса и основные защитные шлемы «ШБМ-ПРО» с системой комсвязи и шумоподавления.

— Оружие, — кивнул Калинов Воронову, переходя к следующему пункту протокола.

Снайпер, не говоря ни слова, лишь кивнув, принялся за работу с сосредоточенностью часовщика. Он разложил на складном столе свою снайперскую винтовку ОРСИС Т-5000 в арктическом цифровом камуфляже. Снял магазин на пять патронов, отщелкнул затворную группу, до блеска протер и осмотрел патронник. В условиях экстремального холода стандартная оружейная смазка густела, превращаясь в липкую абразивную пасту, способную заклинить механизм в самый неподходящий момент. Они использовали специальную арктическую смазку «Спутник-А», сохранявшую текучесть и смазывающие свойства до минус шестидесяти градусов по Цельсию. Воронов тонкой кисточкой из верблюжьей шерсти нанес ее на все движущиеся части, проверил крепление пламегасителя и мощного прицела «Гиперон» с переменной кратностью и встроенным лазерным дальномером. Оптика была их главной, хронической головной болью: резкий перепад температур при выходе из условно теплого салона на мороз вызывал мгновенное запотевание и последующее обледенение линз. Запасных противозапотевающих пленок и баллончиков с химическим составом «Антифог» оставалось в обрез.