Книга Пятнадцать лет молчания, страница 31 – Сергей Иванович Зверев

Калинов молча посмотрел на электронную карту. До заветной «Цели-7» — еще без малого двести километров. С такими повреждениями, без стабильного обогрева и с ограниченным запасом топлива они их не пройдут. Они замерзнут насмерть по дороге. А возвращаться назад означало добровольно сдаться в руки Волкова и его людей, что было равносильно провалу всей миссии и, возможно, личной катастрофе.

— Майор! — Воронов, спустившись со своей позиции, подошел к нему. Его лицо, как всегда, было бесстрастным. — Они стреляли не на поражение. Целились по кабинам, по двигателям, по корпусам, по ходовой части. Четко. Чтобы обездвижить, а не уничтожить.

Калинов кивнул. Это наблюдение лишь подтверждало его самые худшие подозрения. Волкову он нужен был живым. Чтобы замять историю. Чтобы никто и никогда не докопался до правды об операции «Снежный щит» и не узнал, что же на самом деле случилось с группой Захарова пятнадцать лет назад.

— Каков будет ваш приказ, майор? — спросил Смирнов, и в его глазах, отражавшихся в мониторе, читалась не детская растерянность, а суровая решимость солдата, готового выполнить любой приказ.

Калинов медленно обвел взглядом своих людей. Дятлова, уже пытавшегося залатать пробитый бак подручными средствами; Воронова, бесстрастно и методично чистившего свой снайперский комплекс; Смирнова, смотревшего на него с безоговорочным доверием. Его команда. Его последний и единственный оплот в этом ледяном аду.

— Мы не возвращаемся. — Его голос прозвучал тихо, но со стальной решимостью. — Мы не сдаемся. Мороз, делай все возможное и невозможное с повреждениями в полевых условиях. Мы продолжаем движение к «Цели-7». Медленнее, осторожнее, но мы движемся. Ищем любое укрытие, любую возможность для восстановления. И мы доведем начатое дело до конца. Каким бы этот конец ни был.

— А «Центр»? — совсем тихо, почти шепотом, спросил Смирнов. — Что мы передадим в «Центр»?

— «Центр»… — Калинов сделал паузу, глядя на север, в сторону белой пустыни. — Отныне «Центр» является нашим тактическим противником. Так же, как и Захаров. Только Захаров, по крайней мере, оказался честнее в своих намерениях и методах.

Он повернулся и посмотрел на север, туда, где в бескрайней ледяной пустыне скрывался его наставник, его цель, призрак. Охота, без сомнения, продолжалась. Но теперь охотников стало значительно больше. И ему, майору Игнату Калинову, предстояло сделать самый трудный выбор в своей жизни — решить, кто из них в этой смертельной игре является настоящей добычей, а кто — достойным противником.

Три дня. Семьдесят два часа мучительного, медленного движения через ледяную пустыню. Поврежденные «Вепри» двигались со скоростью не более десяти километров в час, превратившись из грозных машин в уязвимые замерзающие крепости на гусеницах. Температура в салоне головной машины стабилизировалась на отметке минус тридцать пять градусов. Они жили в полной экипировке, не снимая даже на сон утепляющих слоев полартека под мембранными костюмами «Шторм». Дыхание превращалось в ледяную изморозь на балаклавах; сон был прерывистым и тревожным.

Калинов практически не спал. Его сознание, этот отлаженный инструмент анализа, работало на износ, пытаясь найти закономерность в хаосе. Координаты «Цели-7», полученные от Захарова, вели их четким курсом на северо-восток. Но что-то было не так. Что-то фундаментально ломалось в их оперативной картине мира.