Книга За час до взрыва, страница 30 – Александр Тамоников

— Есть, – ответила Смирнова, ее глаза уже горели холодным огнем предстоящей работы. – Приступим немедленно.

— Тритон, ты обеспечиваешь безопасность Волны на точке и готовишь свое снаряжение к возможному срочному погружению. Как только она даст тебе цель – ты идешь под воду. Все ясно?

— Совершенно, товарищ майор. – Акулов уже делал шаг к водительскому сиденью бронеавтомобиля.

— Сержант Егоров, слушай задачу. Ты остаешься здесь, у поста. Твоя цель – не допустить повторного включения помех. Любого, кто попытается подойти к аппаратной, – задержи. Если окажут вооруженное сопротивление или попытаются включить станцию – применяй оружие на поражение. Основание: саботаж операции особой государственной важности. Периметр держи в поле зрения. Связь по рации. Я беру Кувалду и еду в штаб адмирала Крылова. Применю Директиву, отстраню его от командования и заберу под контроль узел связи. На это уйдет два, максимум три часа. К этому времени, сержант Смирнова, я ожидаю от вас первую карту целей. Вопросы?

Вопросов не было. Каждый член группы видел логику, каждый понимал свою роль в общем механизме взаимодействия. Это было не обсуждение, а молниеносное принятие боевого порядка.

Через три минуты БА‐64 со Смирновой и Акуловым убывал обратно к шлюзу. Уваров, забрав у одного из матросов ключи от трофейного армейского мотоцикла BMW R75 с коляской (как выяснилось, единственного быстрого транспорта на посту), ждал Громова. Тот вышел из бункера, кратко доложив:

— Капитан заперся в кабинете. Техник сидит в углу. Часовые на местах. Поняли, что буду стрелять.

— Садись, – указал Уваров на коляску. – Едем адмирала арестовывать. Егоров остается здесь для связи.

Громов тяжело уселся в коляску, положив ППШ поперек колен. Уваров завел мотоцикл. Рев мотора разорвал прибрежную тишину. Он бросил последний взгляд на бетонный бункер «Чайки» – временно обезвреженный, но потенциально являющийся смертельным гнойником в тылу. Теперь предстояло выжечь этот гнойник до конца, добраться до самого сердца системы, которая слепо и тупо грозила похоронить под водой тысячи своих же солдат.

Мотоцикл рванул с места, набирая скорость по разбитой дороге, ведущей от залива вглубь территории, где в бункере побольше и почище сидел человек, чья воля – пусть и основанная на ошибке или чужом обмане – стала сейчас оружием против своих.

Трофейный БМВ с ревом вырывался из промоин, его оппозитный двухцилиндровый двигатель работал ровно, с чуть приглушенным подвыванием. Деревянная коляска, прицепленная справа, подпрыгивала на кочках, швыряя Громова из стороны в сторону, но старшина сидел неподвижно, как каменный идол, лишь крепче сжимая в руках ППШ. Уваров, наклонившись к рулю, вел мотоцикл почти вслепую – сумерки сгущались быстро, застилая залив и низменность серо-сизой пеленой. Впереди, на пригорке, виднелись очертания капитальных построек – разрушенного поместья, вокруг которого немцы, а теперь и наши, выстроили комплекс бункеров и бараков. Штабной пункт сектора береговой обороны. Там, в бетонной утробе под землей, сидел адмирал Крылов.

Уваров сбросил газ, мотоцикл, рыча, пошел на снижение скорости. В ста метрах от въезда, перекрытого шлагбаумом из неструганого бруса, стояла будка из досок, обшитая рубероидом. Рядом – мешки с песком, за ними видна была каска и ствол ручного пулемета ДП‐27. Фигура часового в плащ-палатке возникла из темноты, подняв руку.