Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 66 – Константин Зайцев

Кайзер откинулся на спинку кресла.

Вот это была правда. Не легенда — под легендой что-то ещё пряталось, мальчишка определённо темнил по краям, — но это, вот это «боюсь вас», было настоящим до глубины души. Кайзер слышал правду нутром, не разумом, как слышат под половицей чужое дыхание, — по запаху, по тому, как меняется воздух. От Дэмиона сейчас пахло настоящим страхом, тем самым, что подламывает людям колени, и страх этот был адресован ему, Кайзеру, и был заслужен.

А страх Кайзер уважал. Страх он понимал лучше любви, лучше верности, лучше денег. Страх — честная валюта. Человек, который тебя боится по-настоящему, предсказуем; человек, который тебя любит, рано или поздно решит, что любовь даёт ему право.

— Понимаю, — сказал он. И не соврал. — Страх толкает нас на многое, Дэмион. На большее, чем долг, на большее, чем гордость. Я видел, как люди под страхом делали вещи, на которые их не сдвинули бы ни деньгами, ни мотивацией. — Он чуть подался вперёд. — Поэтому слушай, внимательно. Я закрываю твой долг. Сегодня. Ты свободен, и сестра твоя свободна, и больше ни ты, ни она мне ничего не должны. Долг закрыт, и это моё слово.

Он увидел, как у мальчишки дёрнулось что-то в лице — недоверие пополам с тем, что человек боится назвать надеждой.

— Но мне нужна правда, — закончил Кайзер. — Не для того, чтобы тебя наказать. Долг я закрываю в любом случае, моё слово сказано. Просто я не люблю не знать, что произошло в моём городе. Расскажи мне, как было. Без трусов, без сказок. И мы расстанемся чисто.

Дэмион смотрел на него долго. Потом опустил плечи — чуть-чуть, на палец, но Кайзер заметил. Так опускается человек, с которого сняли часть груза.

И рассказал.

Ту же историю. Почти. Волнами шли твари, мелочь, потом крупнее. Дэмиона достали, рана на руке. Райса вынесло к Доу, и в суматохе Райс попытался достать Доу. Но тут накрыла волна, которая рванула прямо на Райса, игнорируя Доу. Тварей было много, слишком много для С-ранга, оставшегося одного против вала. Райса задавили, утащили тело. А Доу отступил — но не отсиделся. Отступил и убил. Трёх гончих. Ножом, который притащил с собой в разлом.

— Вот теперь верю, — сказал Кайзер.

И сам удивился, насколько это было приятно — поверить. Не потому что история была безупречна; в ней по-прежнему зияли дыры, и про эти дыры Кайзер ещё подумает на досуге. А потому что он увидел дно мальчишки — настоящий страх, голый, без прикрас, — и решил, что глубже дна врать незачем.

Он встал. Обошёл стол. Дэмион напрягся — самую малость, выучка, тело помнило, что от Кайзера на расстоянии руки добром не пахнет. Кайзер положил ему ладонь на здоровое плечо. Тяжело, но почти по-отечески.

— Иди, Дэмион Кросс. Ты выполнил последнее, что я тебе поручил, — выжил и вернулся. Долга нет. Иди и живи, парень, но если ты захочешь стать тем, кто кидает палку псам, а не бегать за ней по приказу, то ты знаешь, как меня найти. Я готов научить тебя.

Мальчишка встал. У двери обернулся — будто хотел что-то сказать, поблагодарить, может. Кайзер качнул головой: не надо. Благодарность — тоже долг, а они только что разошлись.

Дверь закрылась.

Кайзер вернулся к окну. Внизу, на арене, служитель катил тележку, собирал что-то после вчерашних боёв. Ветер гнал по трибунам обрывок афиши.