Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 62 – Константин Зайцев

Хант смотрел на всех, но у меня создалось впечатление, что на мне его взгляд весил иначе. Или же после утра у меня разыгралась паранойя.

— Кросс, — буркнул чиновник из аттестационной палаты, серый человек-процедура с папкой. — Руки на ручки. Вливай силу ровно и не дёргайся.

Дэмион взялся за чашу. Перламутр нехотя, с раскачкой налился белёсым светом, пополз по стёртым делениям вверх — медленно, будто старьё пробуждалось через силу. C. Дополз до плюса. Встал и не дёргался. Интересно, что Отморозок в отличие от Эйры решил всё-таки прятать свою силу.

— C-плюс, — записал чиновник. — Хороший результат. Свободен.

Дэмион отошёл, поймал мой взгляд, едва заметно дёрнул бровью, показывая, что да, он бы выдал больше, но и C+ — это достойно. Я кивнул ему — мол, видел, молодец, что действуешь аккуратно. Уверен, что замеры после инициации у всех финалистов будут в свободной продаже, главное — знать, у кого спрашивать.

Дальше пошли остальные наши. У Лины это была честная С, инициация не повлияла на её объём ядра. Печально, но в любом случае прилично.

Алиса — C-минус, и отошла от стола с тем тихим спрятанным удовольствием, которое я уже научился у неё читать. Каждый получал свою цифру и вместе с ней — свою долю чужого внимания. Так работала эта мельница: бросаешь в неё себя, она перемалывает тебя в ранг, а ранг прибивает к тебе взгляды.

— Доу. Алекс, — сказал чиновник, не поднимая головы.

Я поднялся на ринг, и куча глаз скользнули по мне без особого интереса. Е-ранговый щенок из школы отбросов, которому чудом повезло пройти инициацию. Как и таким же чудом вышел в финал. Хорошая репутация и крайне удобная. Всего лишь удачливый парень, но всему приходит конец, и с этой репутацией пора прощаться.

И всё равно, подходя к чаше, я собрался, как перед боем. Не телом — внутри. Перебрал ещё раз, как разложу потоки, если старуха окажется чутче, чем выглядит. Прикинул, где встанет первый зажим, где второй, что отпущу как приманку, чтоб она схватила пустое и успокоилась. Двести лет не доверяют первому, что видят. Вещь может выглядеть рухлядью и хранить под пылью времени идеальную настройку.

— Руки на ручки. Обе. Влей силу — ровно, как воду из чайника. Не дёргайся, бывает, пощипывает, но на инициации было больнее.

Я взялся за ручки.

Металл был тёплый и мёртвый. Я потянулся к чаше своим чутьём — осторожно, как трогают незнакомый инструмент, прежде чем довериться, — и едва не рассмеялся.

Старуха была пуста. Глуха. Она еле дышала. От той силы, что я ждал — чуткой, пробующей, способной распробовать породу, — тут не осталось и тени. Эта чаша умела одно: считать, сколько ты в неё налил. Грубо, на глазок, как ярмарочные весы. Высоту — да и то не очень точно, если захочу, смогу легко обмануть. А вкус, стихию, мою чёрную мерзкую правду — нет. Нечем ей было это пробовать. Все тонкие струны, какими хорошая вещь читает природу силы, у неё давно лопнули от старости, и никто не подумал их чинить. Зачем? Отбросам сойдёт и так.

Я готовился к дуэли, а мне подсунули ведро с подсветкой.

Небо, и ради этого я полночи перебирал способы обмана?

Я чуть не выдохнул вслух от облегчения — но вовремя придержал лицо. Облегчение тоже выдаёт, если за тобой смотрят, а за мной смотрели. Так что я просто влил.