Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 43 – Константин Зайцев

— У нас подготовка к турниру, — начал он.

— Кросс, кончай маяться дурью. Я прекрасно знаю, что в момент смертельной опасности ты наплюёшь на эту рану и будешь сражаться в полную силу. А до турнира ещё три недели. Так что у нас турнир начнётся тогда, когда твоя рука будет уверенно держать копьё, а не раньше. — Я вернул повязку на место. — Раненый боец на арене хуже, чем отсутствующий: на отсутствующего не рассчитывают, а на раненого — да, и подставляются. Лечись и не дёргайся.

Лина следила за этим острым взглядом, и я знал, что она опять складывает: с чего это Е-ранговый заморыш распоряжается раной С-плюсового Кросса тоном, которым говорят старшие. Ещё один кусок, который не лёг в её картину. Хорошо. Пусть копит вопросы. Вопросы держат человека рядом вернее ответов.

— Долго ещё ждать этого однорукого? — буркнула она, переключаясь. — Я бы домой хотела до полуночи.

— Надеюсь, скоро, — сказала Эйра, не отрываясь от телефона. — Он написал, что заканчивает дела.

«Дела» Ханта я представлял себе смутно — но достаточно, чтобы понимать: однорукий ветеран не сидит сложа единственную руку, пока мы тут переминаемся. У него была своя игра, в которую он нас не посвящал. Я не знал, какая, и это незнание сидело занозой, которую пока нельзя вытащить. Но пока мы играем на одной стороне, и этим надо пользоваться по полной.

Дэмион прошёлся по комнате — три шага туда, три обратно, движение человека, которому не сидится. Я знал, что его гложет, и знал, что при Лине он об этом не скажет. Звонок, который он уже сделал. Голос на той стороне трубки. Человек, которому он доложил, что всё прошло как надо. Это грызло его изнутри весь вечер, и до разговора начистоту оставалось продержаться ещё немного — пока в комнате чужие уши.

Алиса поймала его метание своим Зрением, перевела взгляд на меня — вопросительно, тревожно. Я качнул головой едва заметно: позже. Она опустила глаза, обхватила колени. Маленькая, выжатая собственной инициацией, а всё равно пришла сюда вечером, сидеть в чужом флигеле и тревожиться за нас. Я этого не забуду. Я вообще мало что забываю — ни долгов, ни услуг.

Так мы и коротали время — на двух уровнях разом. Вслух: ничего не значащие фразы про усталость, про то, кто как перенёс разлом. Между строк: Лина прощупывала границы дозволенного ей, Дэмион носил в себе несделанный пока вслух разговор, Алиса считывала напряжение и молчала, Эйра держала всех ровным холодом. Пока за окном не сгустилась окончательная темнота и Хант не пришёл вместе с ней.

Я услышал его раньше, чем он постучал, — по тому, как тихо он двигался. Человек, проживший двадцать лет в разломах, не топает: привычка не выдавать себя звуком въедается глубже кости. Дверь открылась, и он вошёл, принеся с собой запах табака и сырого вечера. Полупустой левый рукав висел вдоль тела. В правой руке он крутил большую бензиновую зажигалку — тяжёлую, с гербом, который я столько раз пытался разглядеть на его лекциях и столько же раз не успевал.

— Все в сборе, — сказал он вместо приветствия. Скользнул взглядом по комнате, задержался на Лине — на долю секунды дольше, чем на остальных. Оценил. — И даже Торн тут. Значит, не зря я вам дал время решить ваши недосказанности.

— Мы команда, а команда работает вместе, — ответил я ровно.