Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 32 – Константин Зайцев

Заплата, пронизанная живыми сосудами. Я делал такое — когда лечил первого принца после удара отравленным копьём, когда сшивал командующего северной армии после прорыва когтя демона, когда вытягивал из колодца утопленника-ребёнка и собирал ему лёгкие из плёнки, выращенной на мёртвой шёлковой основе. Умирающая ткань пронизанная живыми сосудами, которые не давали ей развалиться. Орган, который не воскрес, но получил систему жизнеобеспечения.

Только тогда я делал это руками снаружи. А сейчас это происходило само, изнутри, и я был не хирургом, а пациентом, который смотрит, как ему пересаживают сердце. От этой мысли мне стало смешно — тем особенным, нервным смехом, который приходит, когда реальность перестаёт подчиняться привычным законам.

«Лао Бай, брат. Если ты сейчас на меня смотришь оттуда, где смотришь — обхохочешься».

Тигр в моей памяти оскалился.

Огонь инициации шёл дальше. Сожрав болото, он лизнул осколки старого ядра — те самые мёртвые сферы. Они не загорелись. Они держались. Кровь — третий компонент, спрятанный в болотной грязи, — поднялась им навстречу и обвилась вокруг каждого осколка тонкой сетью. Не растворила. Не съела. Окутала и связала воедино.

И вот тогда я увидел изменение, которое было важнее всех остальных.

Между осколками, в местах, где раньше стояла болотная серо-зелёная корка, теперь пульсировала тонкая красная сеть. Маленькие сосуды толщиной с волос, разветвляющиеся, делящиеся, переплетающиеся. Сеть, которая не была живой тканью, но качала энергию ровно так, как сердце качает кровь, — толчками, ритмично, с обратной волной.

Ядро не воскресло. Ядро по-прежнему было мёртвым.

Но теперь у мёртвого был живой кровоток.

Артефакт жизни в трупе. Парадокс, который в моей старой жизни снился мне редко и страшно, потому что в нём была безбожная сила.

«Целитель, — Владыка Металла говорил тихо, и его тихий голос пугал больше, чем рёв. — Ты знаешь, что это значит?»

«Что моё ядро теперь может расти, а тебе придётся подвинуться».

Огонь инициации затухал. Кристалл отдал то, что должен был отдать, и теперь только удерживал процесс, чтобы тот не оборвался преждевременно. Кровь растеклась по ядру, нашла свои тропы, легла в них и затвердела. Как жидкое стекло затвердевает и приобретает форму, но это стекло было живым, а его тонкие, упругие стенки позволяли прокачивать прорву энергии.

И в этот момент кадавр-ядро начало пульсировать. Оно стало биться, как сердце мелкой птицы под ладонью. И глядя на это, где-то на самом дне моего сознания тихо и спокойно заговорил голос циничного лекаря — тот самый, который включался у меня во время самых сложных операций:

Размер ядра увеличился. На первый взгляд, на пятнадцать-двадцать процентов, что даёт потенциал к развитию. Толщина и проходимость каналов увеличились. Рекомендую сделать замеры скорости исполнения техник. Разрывов практически нет, и они показывают тенденцию к сращиванию.

Я по привычке провёл диагностику своего состояния, и мне захотелось смеяться. Неужели всё так просто? Неужели нужно было всего лишь прийти в момент формирования ядра и прикоснуться к проклятому кристаллу, чтобы усилить рост? Клянусь Небесами и пятью преисподними, моё кадавр-ядро стало почти живым и повысило ранг до D+. И все почему, потому что я коснулся С рангового сердца разлома? А что было бы если бы оно было не связано с мертвой плотью? Или его ранг был бы В?