Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 26 – Константин Зайцев

К тому моменту, когда тропа вышла на маленькую плоскую площадку среди скал, я уже сжёг целую прорву сил на регенерацию, и теперь черное солнце в моей груди ровно гудело, занятое перевариванием новой партии разломной энергии. С каждым новым шагом моя уверенность в том, что все будет хорошо лишь крепла.

Боль никуда не ушла, но тело стало слушаться гораздо лучше и самое главное я перестал терять свою кровь, что лилась из носа и ушей. Уверен, что сейчас мои глаза выглядят не лучше чем у одержимых. Мало кому идут лопнувшие капилляры.

В моей прошлой жизни разломы как и здесь были с одной стороны кормушкой, из которой можно было добывать кучу драгоценных ресурсов. А с другой смертельной опасностью. Секты много где зарабатывали. Да зачастуб платя за это жизнями своих учеников, но кроме разломов были и трещины в ткани мира, откуда сочилась грязь, медленно отравляющая всё вокруг — болото, в котором мох пах сладко, а звери ходили с двумя сердцами и умели говорить. Нормальные люди туда не лезли, как и большая часть духовных существ, а вот те кто хотел заработать рисковали своей жизнью и возможно посмертием, чтобы собрать травы и камни. И стоили эти травы дороже, чем годовая зарплата провинциального судьи. И за каждую корзину, вытащенную живым из Гнилых Земель, кто-то платил кровью.

Но, Небо, почему же мы никогда не водили своих учеников в разломы пока их ядро еще формируется и может вбирать чужую силу? Наоборот все практики говорили о том, что пока ядро окончательно не сформировалось, надо держаться от разломов как можно дальше.

Ирония судьбы, что тут все по другому и школы водят сюда учеников раз в год, когда ядро наиболее восприимчиво. Под охраной инструкторов и согласно четким протоколам. Получая более сильных одаренных из слабаков, которые будут лишь обузой. Жестокая логика войны, которая говорит о том, что дешевле заплатить компенсацию родственникам погибших, чем лишиться столь мощного усиления.

В моём мире за такую же экономию платили сожжёнными деревнями в приграничье. Здесь хотя бы делали вид, что заботятся о детях. Подписывали бумажки, выдавали страховку, ставили браслеты с мониторингом пульса. Прогресс и гуманизм. Если закрыть глаза на то, что Виктор Райс лежал в двухстах метрах позади с дыркой под нижней челюстью и тоже считался учеником, но он сам виноват решившись охотиться на слишком опасную дичь.

Тропа повернула и наконец-то эти проклятые скалы расступились и передо мной открылась прекрасная картина. Сердце разлома в виде кристалла стояло посреди небольшой круглой котловины, в центре которой кто-то когда-то выложил круг из чёрного камня. Высотой с человека, может, чуть выше. Шестигранный, узкий в основании, расширяющийся к середине и снова сужающийся к острию. Внутри него двигалось что-то медленное, плотное — будто варился густой кисель цвета грозовой тучи. Поверхность кристалла гудела ровно, низко, на тонкой ноте, от которой у меня свело зубы.

В моём мире за такой кристалл можно было купить пару небольших деревень со всеми людьми и скотом. Овеществлённое ядро разлома, центральный узел, в котором сходятся все нити пространственной раны. Уничтожь его — и разлом схлопнется через несколько часов, оставив после себя ядро способное зарядить мощнейшие из артефактов. Прикоснись — и разлом отдаст тебе часть себя, если ты конечно выдержишь его силу и не сдохнешь.