Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 46 – Константин Зайцев

Кайзер смотрел на неё, на кровь, расползающуюся по асфальту, и его лицо превращалось в маску. Не злости. Не ярости. Чего-то более древнего. Того, что жило в людях до того, как они научились разговаривать.

Челюсть. Скулы. Глаза, в которых зрачки сожрали радужку, оставив два чёрных провала с оранжевым огнём на донышке. Руки, бросившие пистолет, который звякнул об асфальт. Оружие ему больше не требовалось.

Он встал в полный рост. Посреди огневого коридора, под перекрёстным огнём семи стволов.

— Герман, нет… — прохрипела Лидия, но слова утонули в крови.

Синдикат сосредоточил на нём всё. Лидия видела вспышки со всех сторон — крыша, правый фланг, тыл, который сместился к флангам. Рой свинца, который должен был разорвать одного человека на куски. Ублюдки отрабатывали задачу.

Два щита поднялись одновременно.

Первый — из чистого звука. Воздух вокруг Кайзера загустел и завибрировал с частотой, от которой у Лидии заныли зубы даже сквозь болевой шок. Низкий гул, на пороге слышимости, скорее давление, чем звук. Пули замедлялись, входя в эту зону, отклонялись, как мухи в патоке. Не останавливались полностью — проходили, но теряли убойную силу, скорость, точность.

Следом пришёл огонь. Внутри звуковой сферы вспыхнул кокон пламени — плотного, белого, ровного, как стенка доменной печи. То, что прорывалось сквозь звук, тут же сгорало в нём. Свинец испарялся, даже не коснувшись кожи. Двойная стихия, работающая в унисон, как два слоя брони — одна гасит импульс, другая пожирает то, что осталось.

Кайзер вдохнул.

Лидия видела, как расширилась его грудная клетка. Как жилы на шее вздулись канатами. Как воздух вокруг него начал стягиваться, словно вселенная втягивала всё в одну точку — в его лёгкие, в его глотку, в его ядро, которое полыхало где-то за рёбрами таким жаром, что она чувствовала его на расстоянии, сквозь собственную кровь и асфальт.

А потом он открыл рот.

Это не был крик. Это не был рёв. Не было в человеческом языке слова для того, что вырвалось из глотки Германа Айронфеста.

Звук, расплавленный огнём. Огонь, сформированный звуком в идеальный конус. Плазма, которой не существует в природе, — только в жерле солнца и в точке, где две стихии B-рангового одарённого встречаются в едином выдохе.

«Рёв Императора». Она видела его дважды за пять лет и оба раза после этого приходилось менять локацию, потому что от прежней ничего не оставалось.

Конус ударил по проезду, как язык дракона. Белый в центре, оранжевый по краям, с синеватой каймой там, где температура обращала воздух в ничто. Он прошёл по всей длине огневого коридора — пятьдесят метров за неполную секунду, расширяясь веером от горла Кайзера до стен складов.

Кирпич оплыл. Асфальт вздулся пузырями. Мусорные контейнеры, за которыми прятались наёмники, перестали существовать — не взорвались, не расплавились, просто испарились, оставив после себя тёмные пятна на оплавленном бетоне. Людей, которые были за ними, постигла та же участь.

Лидия зажмурилась, когда волна жара прошла над ней. Кайзер контролировал конус — плазма шла от пояса и выше, а Лидия лежала на асфальте. Но даже то, что лизнуло воздух над её головой, опалило волосы. Запах горелого кератина и чего-то сладкого, что когда-то было людьми.

А потом пришла тишина, уже настоящая.