Книга Книга пяти колец. Том 9, страница 57 – Константин Зайцев

Моя рука непроизвольно сжалась в кулак. Я почувствовал, как подкатывает тошнота омерзения. Сердце колотилось, как пойманная птица, подчиняясь дикому ритму внизу. Инстинкт кричал: Беги! Спрячься! Исчезни!

Но взгляд мой, скользя по этому аду, нашел точку покоя. На дальнем краю, на черном зубце скалы, возвышавшемся над кипящим человеческим котлом, стояла фигура. Неподвижная. Темная. Она не участвовала в этом безумии. Не направляла его криками или жестами. Она просто… была. Наблюдала. Холодный, безжизненный полюс в этом урагане ярости. Страж Востока и мой путь лежал к нему……

Сделав первый шаг к стражу Востока, я почувствовал, как мир вокруг меня начал изменяться. Воздух словно стал гуще, в нем все сильнее ощущалась разлитая вокруг ярость. Мои шаги были подобны камню, брошенному в озеро; они распространяли за собой волны невидимой энергии, и лагерь этих отвратительных сумасшедших начал меняться под ее воздействием.

Стоило мне сделать четвертый шаг от своего укрытия, как раздался грохот. Не бессвязный рев обезумевших ублюдков и не рокот боевых барабанов. Нет, это было нечто иное — низкое, пульсирующее урчание самой земли. А через миг оно изменилось, и тут же ему начал вторить гул тысяч глоток, сливающихся в один первобытный вопль восторга и ярости. Воздух дрожал от напряжения. Казалось, даже эта пепельная земля вибрирует в такт этому грохоту, а ее мелкие частички поднимались густой красноватой взвесью.

Я спускался с холма, оставляя за спиной острые клыки разрушенной башни, и чувствовал, как этот гул входит в резонанс с чем-то внутри. С той самой темной струной, что дрожала при виде Мародеров.

Они начали двигаться. Не как армия, скорее как муравьиное гнездо, потревоженное палкой любопытного ребенка. Из хаотичного месива лагеря вытягивались потоки, стекающие в одну сторону. Никаких знамен, никаких командных криков. Их гнала слепая, звериная тяга к источнику шума, к обещанию новой крови. Ярость вела их за собой, она обещала им новую возможность лить кровь и рвать плоть врагов.

Я чувствовал, что мне нужно было это увидеть. Увидеть не сумасшедший ритуал самоистязания, а то, ради чего они существуют. Почувствовать их стиль боя вблизи, и я последовал за этим зовом своего инстинкта.

Укрывшись в тени гигантского обломка скалы из полированного обсидиана, я вжался в бок, чувствуя приятный холод среди всей этой жары и духоты круга огня. Его тень даровала мне защиту от чужого взгляда. Отсюда, с возвышения, все, что происходило на равнине, было видно как на ладони. И то, что я увидел, больше походило на форменное безумие, а дирижером был страж Востока, что спустил своих подопечных словно голодных псов.

Противниками были такие же, как они, мародеры. Такие же злобные и жестокие, они рванули вперед с дикими воплями. Ни строя, ни тактики, только тупая злоба и жажда убийства. Две волны безумцев попросту врезались друг в друга, чтобы рвать на куски того, кто ближе.

Клянусь всеми демонами Дзигоку, как же это все отвратительно. Война — это всегда грязь. Я лил много крови, убивал людей, тварей и демонов, но тут было гораздо хуже всего, что я видел. Даже когда по армии, осаждавшей крепость журавлей, ударили ракеты, мне не было так противно. Их вопли обрушились на меня почти физически, как волна бесконечного гула.