Книга Книга пяти колец. Том 9, страница 105 – Константин Зайцев

Нобу замолчал. Слезы все еще текли, но крики прекратились. Он сидел в седле, сгорбившись, как старик, и смотрел в землю.

— Я не могу в это поверить, — прошептал он. — Если ты прав… если все эти годы… тогда я… тогда мы…

— Тогда ты соучастник массового убийства, — закончил я за него. — И тебе придется с этим жить.

Он поднял голову, и в глазах его плескалось отчаяние.

— А что, если я не могу? Что, если этого знания слишком много?

— Тогда ты можешь попытаться все исправить.

— Как? — горько рассмеялся Нобу. — Мертвых не воскресить. Украденное не вернуть. Что я могу исправить?

— Можешь помочь мне остановить это.

Он долго смотрел на меня, потом медленно кивнул.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Хорошо. Если… если ты прав, то я помогу. Но если окажется, что Тень реальна, что господин Фан говорил правду…

— Тогда я признаю свою ошибку и помогу достроить стену.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Нобу выпрямился в седле. Решение, какое бы оно ни было, придало ему сил.

— Тогда поехали, — сказал он. — Пора узнать правду…

Замок господина Фана возвышался на уединенном холме, сделанный в уже привычном для меня стиле крепостей Нефритовой империи, но со своими нюансами. Белоснежные стены, ставшие такими от известковой смеси покрывающей обычный серый камень, отливали в лучах заката розоватым золотом, черепица цвета морской волны лежала ровными чешуйчатыми рядами, а штандарты с гербом рода — золотым журавлем на лазоревом поле — лениво полоскались на теплом ветру. Все здесь вещало о покое, достатке и утонченном благородстве, отточенном веками.

Слишком уж красиво. Слишком уж правильно. И я почти уверен, что в этом месте подобная идеальность будет скрывать под собой нечто прогнившее и мерзкое. Словно гниющую падаль, украсили свежими цветами.

— Красивое место, — бросил я, пока мы с Нобу поднимались по вымощенной камнем дороге к главным воротам. Коней пришлось оставить чуть раньше, у внешней конюшни. По словам Нобу, в замок на лошади мог заезжать только, сам хозяин замка. Пусть, с большой вероятностью, мне придется убить его, но в текущий момент лучше действовать в рамках общих правил. Подошвы моих сапог глухо стучали по дороге вымощенной каменными плитами, и каждый звук отдавался в моих ушах, словно ритм легионерского барабана призывающего в атаку.

— Господин Фан ценит красоту, — отозвался управляющий. Его голос звучал натянуто, будто струна, готовая лопнуть; наш разговор по дороге явно не прошел для него даром. — Он говорит, что правитель должен окружать себя прекрасным, дабы не забывать, ради чего он трудится.

— И ради чего же?

— Ради мира. Ради процветания. Чтобы простые люди могли жить спокойно и счастливо. — Слова лились гладко, словно отрепетированные, но я слышал под ними легкую дрожь. Его вера в своего господина дала трещину и мне нужно это использовать в своих целях.

Стража у ворот, облаченная в лакированные доспехи с гербом Фана, почтительно склонила головы при виде Нобу и без единого слова расступилась. Я отметил про себя, как на их загорелых, испещренных шрамами лицах мелькнуло удивление при виде моей фигуры и связанных рук управляющего, но вопросов никто задавать не стал. Дисциплина? Или привычный, вбитый в подкорку страх? Честно говоря, мне было все равно, главное они мне не мешали.