Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 95 – Константин Зайцев

— А кто второй?

— Некий писарь Лю Ван. Тридцать восемь лет. Работает на Канцелярию уже семь лет. Очень интересный парень, веселый, громкий, любит играть в маджонг. Должен по мелочи половине окрестных лавочников. Имеет любовницу в Нижнем городе, рядом с Гнилым рынком. Пьёт и регулярно. Два раза получал служебные замечания — одно за опоздание, одно за испорченный документ.

Я присвистнул.

— И такого в Канцелярию взяли?

— Канцелярии нужны разные люди, сянвэй ши. Те, кто чист до скрипа, и те, кто должен и боится. Последних проще держать в узде. — Чу свернула в переулок поуже. — Лорд-коготь держит в голове обоих, но Сяо Бо — первым. Старый, тихий, одинокий, идеальный крот. Берём его первым.

Я остановился и задумался.

Чу прошла ещё два шага, поняла, что я встал, развернулась. Посмотрела вопросительно.

— Что такое?

— Здесь что-то не то.

— Объясни.

Я молчал. Секунду. Две. Подбирал слова так, как подбирают камни для фундамента, — не каждый ляжет правильно, но если выстроить их, то он будет идеально крепким.

— Сяо Бо слишком подходит под профиль. Слишком всё в нём ровно ложится. Двадцать два года стажа, ни одного пятна, одинок, ни детей, ни долгов, ни слабостей. Таких людей не бывает, Чу. Либо он святой, а я не верю в святых. Либо он очень хорошо играет свою роль.

— Так это и есть крот. Кроты именно так и играют.

— Именно. Настоящий крот именно так и играет.

— И? Все еще не понимаю.

— А ещё так играет ширма.

— Ширма?

— Человек, которого поставили на эту позицию, чтобы в случае облавы Канцелярия взяла его, успокоилась и ушла довольная, а настоящий крот продолжал работать дальше.

Чу смотрела на меня не мигая и кажется она начала понимать мою логику.

— Продолжай, Лао.

— Настоящий крот, Чу, — это уличная работа. Чиновник, который двадцать два года ходит по тонкому льду, давно перестал быть чиновником и стал тенью. Такого не ловят по профилю «идеальный старик». Такого ловят по обратному профилю — по тому, на кого смотришь и думаешь «не он же». Слишком разгильдяй. Слишком шумный. Слишком много долгов и любовниц. Ты сама знаешь, что у монеты есть реверс. — Она задумалась, а потом кивнула.

— Значит Лю Ван.

— Лю Ван.

— Объясни почему и я тебя поддержу.

Я принялся загибать пальцы. Наставник так делал, когда разбирал сложную задачу. Привычка, которую я подхватил у него лет в пятнадцать и с тех пор не утратил.

— Первое. Громкий — значит, обращает на себя внимание именно громкостью. Любой, кто за ним наблюдает, видит разгильдяя и расслабляется. Идеальная маскировка. Второе. Долги по мелочи, разбросанные по половине лавочников. Настоящие должники имеют одного крупного кредитора, который на них давит. У него — десяток мелких. Никто по отдельности не принципиален. Такое устраивается специально, для создания профиля. Третье. Любовница у Гнилого рынка. Это не просто любовница — это канал связи. Нижний город, рядом с рынком, куда постоянно приходят с кораблей островитяне за специями. Идеальное место для передачи посланий. И четвёртое. Замечания за опоздания и испорченный документ. Знаешь, что такое испорченный документ в Канцелярии? Либо раззява его испортил — и его уволили бы после второго раза. Либо человек специально разрушил улику, и ему сделали замечание для вида. Лю Ван до сих пор работает. Семь лет. Значит, ему позволяют и у него есть покровители.