Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 21 – Константин Зайцев

Она хлынула из центра моего существа — не одним потоком, а двумя. Ветер и смерть. Они устремились к татуировке одновременно, сталкиваясь, переплетаясь, борясь за право заполнить узор. И в этот момент я почувствовал, как контур содрогается, словно не выдерживая напряжения.

Кремень резко выдохнул. Я увидел, как его глаза расширились от удивления.

— Что за… — начал он, но осекся.

В зеркале я видел, как от центральной точки начинает проявляться первая деталь. Сначала это была просто тень, едва заметное потемнение. Но с каждой секундой она становилась все четче.

Стрелка. Но не обычная стрелка компаса. Она имела форму клинка — длинного, изогнутого, похожего на серп жнеца. Лезвие было окружено вихрем ветра, но сам металл был темным, почти черным, с серебристыми прожилками, что напоминали трещины на льду. На острие клинка виднелась крошечная капля — не крови, а чего-то более темного. Это была квинтэссенция смерти, застывшая в вечном мгновении.

— Демоны, — прошептал Кремень, и в его голосе звучало благоговение, смешанное с тревогой. — Младший, что это?

Я не мог ответить. Я сам не понимал, что происходит. Моя эссенция продолжала изливаться в татуировку, и узор продолжал проявляться.

От клинка-стрелки начали расходиться концентрические кольца. Они проявлялись одно за другим, но они были не такими, как у Кремня. Не такими, как у наставника. Они были одновременно и жуткими, и такими прекрасными.

Первое кольцо заполнилось символами ветра — но не мягкого весеннего ветерка, а яростного урагана. Завихрения, спирали, вихри, что закручивались по кругу, создавая впечатление вечного движения. Но между этими символами, словно тени среди облаков, проступали другие знаки. Более темные. Более древние.

Черепа. Крошечные, едва заметные, но несомненно узнаваемые. Не человеческие — слишком вытянутые, с клыками, с пустыми глазницами. Они были частью узора ветра, вплетены в его ткань так искусно, что невозможно было сказать, где заканчивается одно и начинается другое.

Второе кольцо проявилось следующим. Здесь были символы стихий, но они тоже были искажены. Огонь горел не красным, а призрачно-синим пламенем. Вода была не текучей, а застывшей, как лед в Забытых землях. Дерево не цвело — оно увядало, его ветви были голыми и мертвыми. Металл не блестел — он был тусклым, покрытым ржавчиной. И земля… земля была черной, как могильная почва.

Кремень молчал, его руки все еще лежали на моей груди, но я чувствовал, как он дрожит. Его эссенция боролась с моей, пытаясь придать узору форму, но моя была сильнее. Она подчиняла его силу своей воле, создавая нечто, чего не должно было существовать.

Третье кольцо начало заполняться созвездиями. Но это были не те звезды, что светят на небе. Это были звезды мертвых миров, потухшие солнца, черные дыры, что поглощали свет. Между ними вились тонкие линии — как паутина, как трещины на поверхности замерзшего озера. И в некоторых местах, там, где линии пересекались, виднелись крошечные точки абсолютной тьмы.

— Это не должно быть возможным, — прошептал Кремень. — Младший, какого демона ты носишь в себе?

— Я не знаю, — честно ответил я, не отрывая взгляда от зеркала.

Узор продолжал проявляться. В самом внешнем кольце начали появляться символы, которых я не мог прочитать. Они были древнее любого языка, что я знал. Старше Империи, старше драконов, возможно, старше самого мира. Они пульсировали слабым светом, то появляясь, то исчезая, словно дышали в такт биению моего сердца.