Книга Зов трав, страница 52 – Вера Оттер

— Мама? Мамочка, это ты? – произнесла Таша, стараясь, чтобы ее голос не дрожал и был тверд. Слова девушки разнеслись по округе, смешиваясь с шумом ветра. Чудовище в теле матери никак не отреагировало на вопрос Таши. Воительница вся подобралась, понимая, что между ними осталось не больше нескольких метров, сейчас все же казавшихся почти что бесконечностью. Мать шла медленно, словно ей было трудно передвигаться. Это напомнило Таше комиксы про живых мертвецов, разве что ее мать не тянула к ней свои руки, пытаясь съесть ее мозг и распотрошить тело. Но все могло статься так, что чудовище действительно захочет отведать ее мозг, как и живые мертвецы из глупых журналов с картинками. Таша быстро осмотрелась вокруг, пытаясь найти хоть что-нибудь, что можно было бы использовать как оружие. На глаза попалась какая-то палка, которой мать обычно рыхлила землю в цветнике. В мгновение ока воительница в теле маленькой девочки подскочила к палке и дернула ее на себя, доставая из земли, словно клинок из ножен. Отступив на несколько шагов назад, Таша сильнее сжала в руке палку. Она чувствовала ее неровные деревянные края, больно впивающиеся в нежную кожу занозы, но даже это не отвлекало девушку. Все ее внимание было сконцентрировано на приближающейся чудовище в теле матери. Таша заставила себя не думать об этом фантоме, как о своем родном человеке. Это было неправильно. То, что сейчас надвигалось на нее явно не с хорошими намерениями, не могло быть ее мамой.

«Потому что мама мертва», – подумала Таша, и эта мысль отрезвила ее. Она слегка приподняла уголки губ, начисто теряя ощущение дрожи в своем теле. Уверенность и равновесие вернулись в ее разум. Все происходящее больше не пугало Ташу. Она сжала палку в руке и сделала шаг навстречу чудовищу.

— Я должна убить тебя, не так ли? – проговорила воительница, совершенно не ожидая услышать ответ от чудовища. Она даже не была уверена, что чудовище услышит ее слова. Тем не менее, нечто в теле ее матери как-то странно вздрогнуло, а потом алые, испачканные кровью губы, вдруг расплылись в какой-то полубезумной улыбке. И Таша поняла, что лучше бы она не задавала никаких вопросов.

— Доченька. Таша, моя Таша, – прошелестело чудовище, заставляя девушку снова потерять самообладание. Это был голос ее матери – мелодичный, одновременно тихий и требовательный. – Моя доченька пришла увидеть меня снова? Я знала, что ты придешь ко мне. Рано или поздно, но появишься в родных краях.

— Мама, – прошептала Таша, ощущая, как по щеке стекла первая слеза. Как же давно она не плакала! Воительница с трудом могла бы вспомнить последний раз, когда проливала слезы. Годы в пустыни превратились в столетия, вырвав ее сердце, способное чувствовать и глаза, способные плакать. Но сейчас, стоя на этом знакомом до боли асфальте перед родным домом, Таша вдруг поняла, что плачет. Ее мать, вернее нечто в теле ее матери, говорило таким любимым и родным голосом! – Мама, мама! Прости меня, прости, – вырвалось у Таши, и она неосознанно опустила палку, ощущая беспомощность и давно забытую тоску по родителям. В пустыне воительница заставляла себя забыть обо всех этих ощущениях и эмоциях, потому что они делали ее слабой. Но сейчас, слыша голос матери, Таша не могла сопротивляться. Это было так трудно – сдерживаться слезы, что в какой-то момент девушка перестала пытаться. Соленые капли потекли по щекам. – Мама, мне так жаль! Мне так жаль!