Книга Город мертвого бога, страница 272 – Алекс Феби

И ради чего? Чтобы разгромить Мордью? В распоряжении Господина был труп Бога, а в распоряжении Натана была Искра – дух Бога… Теперь, когда Господин заполучил и то и другое, что могло помешать ему самому стать Богом?

Город – невеликая жертва ради такого.

И Натан не мог сделать ничего, чтобы этому воспрепятствовать. Теперь уже не мог. Может быть, раньше, если бы не начал Искрить…

Теперь его тело представляло собой нечто вроде совиной погадки – непереваренного остатка мышиной тушки, отрыгнутого птицей, – и Искра оставалась прикрепленной к нему. Со слезами на глазах и кровью на губах Господин уронил то, что оставалось от Натана, вместе с медальоном, на морское дно. Он произнес одно последнее – совсем простое – заклинание, чтобы вывернуть медальон наизнанку. Щелкнув, медальон раскрылся, его крышка выгнулась назад, коснулась спинки – и со щелчком же захлопнулась, заключив Натана внутри.

Если бы он не был трупом и призраком, содержащимся взаперти, то мог бы увидеть, как Господин опускается на колени и подбирает медальон, лежащий среди ракушек. Он увидел бы, как Господин накидывает цепочку себе на шею, как аккуратно расправляет ее на плечах. Он бы увидел указательный палец своего отца, оставшийся валяться позади, и то, как Господин тщательно наступает на него и вминает каблуком в морское дно.

Он бы увидел, как на лице Господина появляется улыбка.

Но Натан был заключен внутри медальона, поэтому он не увидел ничего.

Когда морские воды вернулись на прежнее место, вновь погребая дно под своей вскипающей пучиной и подставляя дождевым струям мятущуюся поверхность, Господина там уже не было.

«Quincunque vult»

Девиз «Афанасийского Храма», означающий, что каждый, имеющий желание, может войти в его двери^[10]. Его использование относительно данного заведения скрывает в себе скабрезный каламбур, который может показаться забавным лишь людям того типа, что пользуются его услугами.

«Repetitio est pater studiorum»

Найденная в старых книгах фраза на мертвом языке, означающая «упражнение приближает к совершенству»^[11]. В качестве выражения, может быть, и верно, но ужасно скучно на практике.

«Sic parvis magna»

Найденная в старых книгах фраза на мертвом языке, означающая «большое начинается с малого», что верно для вещественной сферы, где существует цепь причинно-следственных связей, но не имеет никакого смысла в невещественной сфере, где все вещи пребывают, будут пребывать и пребывали всегда.

«Бомонт и Сыновья»

Имя, данное компании, производящей свинину в промышленных масштабах. Надлежащее место для свиньи – на открытом воздухе, в грязи или же в лесу, где можно рыться в поисках съедобных кореньев; однако хотя свиньи, без сомнения, замечательно себя чувствуют в местах обитаниях подобного рода, гораздо эффективнее с рождения содержать их в загонах под общей крышей, где их можно будет выкармливать, пока они не вырастут, чтобы потом не пришлось за ними гоняться. Кроме того, мясо легче нарезать, когда в нем нет жестких мышечных волокон, а поскольку мышечные волокна образуются при движении, лучшее мясо получается, когда животное стоит смирно (как это происходит в загонах). Существует возможность получать превосходный бекон в больших объемах, помещая в загон поросят и выкармливая их всего лишь несколько месяцев, и в «Бомонте» этот процесс усовершенствовали до предела. Очевидно, что свиньи, если бы им дали слово, не захотели бы оставаться в загонах, ввиду чего загоны приходится делать крепкими. Очень жаль, что свиньи такие умные животные, поскольку порой какой-нибудь свиновод начинает подозревать, что его животные знают о своем страдании. Но, с другой стороны, разве не все мы страдаем? С какой стати свиньи не должны страдать, если, несомненно, страдает свиновод, вынужденный с утра до вечера трудиться в загоне рядом со своими подопечными? И к тому же за совсем небольшую плату, поскольку рынок бекона не смог бы выдержать высоких цен. Поэтому нередко случается, что какой-нибудь хряк получает исподтишка тычок в бок от проходящего мимо свинаря, особенно когда у того затягивается смена, а свиньи, как ему мнится, только и мечтают о том дне, когда они освободятся и отплатят своим содержателям за их недоброту. Впрочем, каждый свинарь считает, что такой день никогда не придет.