Книга Город мертвого бога, страница 240 – Алекс Феби

Пэдж поднял пистолет и выстрелил, но уже после того, как левая передняя лапа Анаксимандра толкнула его правую руку, так что прицел оказался сбит и пуля, назначенная для сердца пса, попала ему только в плечо. Подобное ранение могло бы помешать человеку или любой другой собаке, но не Анаксимандру, которого воспитали рассматривать подобные случайности как мелкие неудобства; и в самом деле, он использовал прилив ярости, какой обычно возникает от боли, чтобы крепче стиснуть зубы на шее своего противника. К несчастью, шеи на этом месте не оказалось: спустя долю секунды после выстрела Пэдж повернулся, и зубы пса впустую щелкнули друг о дружку.

Даже волшебная собака подвержена законам физики, диктующим действия импульса, тяготения, инерции и тому подобного, ввиду чего, хотя там, куда прыгнул Анаксимандр, Пэджа больше не было, пес продолжил двигаться в выбранном направлении до тех пор, пока не встретился с полом, а также с несколькими другими разнокалиберными предметами. Когда он повернулся, намереваясь продолжить атаку, перед ним стоял толстяк, самодовольный и лоснящийся, с направленным на него пистолетом.

За те несколько секунд, пока Пэдж собирался заговорить, а слова проявлялись на его губах, Анаксимандр вычислил, что вероятность осуществления смертоносного нападения на этого человека и тем самым выполнения требований, предъявленных к нему хозяйкой распивочной, по-прежнему высока, однако ценой почти наверняка будет жизнь самого Анаксимандра – исход, несомненно перевешивающий взятые им на себя обязательства, которые в конце концов заключались всего лишь в возмещении уборки ее заляпанного кровью заведения.

Кроме того, необходимо было принять в расчет и новый фактор, возникший с появлением свитка и, похоже, превосходивший по значимости его предыдущую миссию. К тому же он ведь совершил добросовестную попытку выполнить то, что требовала от него хозяйка, даже потерпев при этом личный ущерб. Эти три соображения, по его представлению, совместно с данной себе клятвой выполнить свое обязательство когда-нибудь в другое время (хозяйка ведь не оговорила, в какой срок ей желательно видеть завершение его работы) позволили ему ретироваться без отлагательств, что было наиболее безопасным направлением действий.

Губы Пэджа наконец сформировали первый звук, но Анаксимандр не имел желания слышать, как он будет произнесен. Пес метнулся под стол и опрометью кинулся в открытую дверь, закрыв свой слух и для слов, и для выстрела из второго ствола пистолета, хотя он не мог игнорировать жгучую боль в задней лапе, куда попала пуля. К счастью, лапа была с противоположной стороны от раненого плеча, что давало возможность совершить побег, ведь если бы раненой оказалась другая лапа, это лишило бы его равновесия, опасно затруднив передвижения.

Чувство боли представляет собой систему, благодаря которой ум, обитающий в теле, получает предупреждение о нанесенном этому телу повреждении, на которое он должен обратить свое внимание. Будучи невелико, повреждение кажется лишь неприятным или невыносимым, если нанесенный ущерб серьезен, но в обоих случаях функция ума состоит в том, чтобы убедить получившего повреждение заняться восстановительными работами. Если это невозможно (скажем, получивший повреждение не способен его исправить или ситуация препятствует необходимым для этого действиям), то нет большого смысла в том, чтобы продолжать и дальше ощущать боль; тем не менее боль продолжает ощущаться, а следовательно, наделенному интеллектом псу ничего не остается, как ее рационализировать, то есть осознать, что да, в его плечевом суставе засела пуля, и действительно, в мясистой части его задней лапы имеется глубокая рваная рана – но все это ему уже известно, и поскольку он намерен заняться этими повреждениями при первой возможности, то, какие бы мучения они ему ни доставляли, к ним нет необходимости добавлять чувство страха, невзирая на то что чувство это также внушается ему его телом, поскольку страх являет собой превосходный способ настоять, чтобы ум занялся нанесенными телу ранами незамедлительно.