Книга Город мертвого бога, страница 208 – Алекс Феби

— Опасных животных отделяют от тех, на которых они охотятся. Иногда их содержат в клетках, иногда убивают, но хороший владелец всегда следит за тем, чтобы не причинять животным неоправданных страданий. Наш Господин – лучший владелец из всех, и Его управление не знает себе равных. Он обеспечивает нас всех защитой и предоставляет достойные условия, в которых его опасные подопечные могут жить, наслаждаясь комфортом… Вот мы и пришли!

Беллоуз остановился посередине коридора. Это место ничем не отличалось от других: например, от того коридора внизу, куда выходила комната Натана. Тем не менее Беллоуз воздел свою тонкую, как веточка, руку:

— Можете убедиться сами! – Он вытянул руку вперед и постучал по невидимой преграде перед собой. От его пальца по воздуху разбежалась радужная рябь, сопровождаемая мелодичным звоном. – Хотя может показаться, будто ничто не отделяет нас от того конца коридора, в невидимом мире здесь имеется сгущение волшебного стекла, наподобие того, из которого сделана дорога к этому Особняку. Оно прочнее самой лучшей стали, и через него невозможно проникнуть, если на то не будет воли Господина. Прошу вас, Натан, поглядите в другую сторону.

Натан повиновался. Он слышал, как Беллоуз вытащил что-то из кармана и, по-видимому, как-то применил. Преграда вновь зазвенела – и теперь перед ними оказалась стеклянная арка в несколько футов длиной, за которой виднелось продолжение коридора.

— Здесь вы должны войти, а я закрою за вами проход. Прощайте, Натан, – проговорил Беллоуз.

В его голосе слышалось некоторое сомнение, однако он сделал жест, приглашая Натана пройти через арку, и закрыл ее за его спиной.

Подойдя к двери в комнату Дашини, Натан увидел, что она приоткрыта. Дверь была точно такой же, как в его спальне: такая же бронзовая ручка, такие же панели, то же отсутствие замка и засовы вверху и внизу. Через щель между дверью и косяком просачивался тусклый желтый свет, слегка подрагивавший, как свеча на сквозняке. Натан слышал, как она шуршит, там, среди вещей в своей комнате. Что-то тихо пощелкивало, словно тиканье постепенно останавливающегося часового механизма. Потом послышался удар (шлепок ладони по столу), и щелканье смолкло.

— Натан, это ты там? – Ее голос был звонким и мелодичным, как звучание высокой скрипичной струны, если хорошо натереть смычок канифолью. – Входи же!

Дверь распахнулась. Она стояла в открывшемся прямоугольном проеме, обрамленная со всех сторон сиянием свечей.

Она была очень похожа на Госпожу, только меньше ростом, и вместо волос-игл у нее были волосы-перья – с радужным отливом, как у ворона. Глаза тоже были как у Госпожи: большие, широко раскрытые и такие темные, что в тусклом освещении было не разглядеть зрачков. Лишь интенсивность ее взгляда, блестевшего, словно сквозь слезы, выдавала внимание, направленное на него, на каждый дюйм его тела.

— Ну и ну! Ты, должно быть, трудился не покладая рук – еще чуть-чуть, и я смогла бы смотреть прямо сквозь тебя!

Она стояла, сжав перед собой руки и перебирая одной рукой пальцы другой так, что похрустывали костяшки. Ее кожа цвета полированной меди мягко сияла на фоне глубокого синего цвета платья, перехваченного серебряным пояском.

— Так вот, значит, ты какой, Натан Тривз.

Он кивнул.