Книга Город Госпожи Забвения, страница 57 – Алекс Феби

Именно по этой причине – благодаря тому, что Сириус не соприкасался с палубой, – Господин посредством волшебства сделал так, что торговый корабль оказался ближе к берегам Острова белых холмов, на котором располагался город Маларкои, Сириус не был захвачен тем кораблем, а остался прыгать с объекта, которого там уже не было.

В результате он со всплеском тут же упал в воду.

Это неизбежное падение перед тем, как его тело окунулось в холодную солоноватую воду, длилось достаточно долго, чтобы пес сообразил, что должен плыть за черным кораблем, поскольку на нем находится не только его исчезающий враг, но еще и Натан. Мозг Сириуса работал так быстро, что длительность его падения в воду показалось ему мучительно долгой, а когда он коснулся воды, то позволил себе погрузиться в нее с головой.

Он плыл, как тюлень или дельфин, а такое движение лучше, чем грести лапами по поверхности воды, где собака должна согласовывать свои движения с волнами и ветром.

Мысли большинства животных рудиментарны и разбросаны, они никогда не собираются вокруг чего-либо столь же полезного, как причина и следствие – если только, как в случае с товарищем Сириуса, Анаксимандром, им не требовалась способность воспроизводить человеческую речь – Сириус, хотя и был волшебным, всё равно оставался собакой. Неправильно было бы сказать, что собака опустошила свои мысли, пока находилась в воде, поскольку мыслей у Сириуса так или иначе было не слишком много. Он был существом желаний и настроений, потребностей и нужд, действия и противодействия, а потому вместо того, чтобы стереть из памяти те или иные факты и выстроить план или выработать стратегию, он выкинул из головы все тривиальные проблемы – его благоденствие, его боль, его усталость – и использовал ту часть себя, которая была предназначена для малых дел ради одной-единственной цели – преследовать корабль в виде прелюдии к спасению Натана, что смогла бы сделать любая хорошая собака.

Но были такие вещи, которые не могла чувствовать ни одна другая собака, кроме Сириуса, присущие некому мистическуму органу, вложенному в него Господином. Этот нарост, или девайс, или талисман – для вещи такого типа нет названия, поскольку она уникальна – выдавал Сириусу информацию, понять которую не могла ни одна другая собака. А возможно, вообще ни одно существо, включая и Господина, не могло ее понять, поскольку Господин специально наделил Сириуса этой оценочной функцией мозга и сотворил еще одну собаку к нему в пару, чтобы та могла озвучивать его мысли – всё это было нелегким трудом, – и разве имело бы смысл такое расходование ресурсов, если бы Господин мог с легкостью выполнить эту работу сам?

Как бы то ни было, в данный момент названный орган Сириуса находился под водой, поскольку его физическая составляющая располагалась в грудной клетке, в полой темной камере за грудиной. Оттуда этот орган наполнял Сириуса растущим давлением и болью, что указывало на присутствие волшебства, дополняемого образами, запахами, звуками и прикосновениями. Этот орган давал знать собаке, что где-то рядом находится огромная сила, исходящая из дыры в морском дне, и она даже большей той силы, которой владеют Натан или Господин.

Сириус повернул морду в ту сторону, где, как он уже знал, находится эта дыра, и увидел ее: сверкающий змееобразный и неровный разрыв в морском дне, и хотя Сириус плыл следом за кораблем с таким же усердием, что и прежде, смотрел он именно в сторону этого разрыва.