Книга Город Госпожи Забвения, страница 49 – Алекс Феби

Рыба, казалось, была полна решимости вымотать себя полностью.

Уловив ритм, сходный с ритмическими движениями веслами гребца, Пенфенни смогла без особых проблем перемещаться по кораблю, палуба поднималась под немыслимым углом, но никогда строго вертикально ко дну, и хотя Пенфенни одолевало искушение вернуться в каюту и откупорить еще одну бутылку, она плотнее натянула на голову шляпу и отправилась улаживать отношения с экипажем.

Как выяснилось, экипаж собрался в середине квадрата из бочек, прикрученных к палубе. Проникнуть на эту защищенную площадку можно было только через единственный узкий проход. Да и через него ей пришлось протискиваться. Когда Пенфенни проникла туда, все они сидели на корточках и молча смотрели на нее.

— Надеюсь, я вам не помешала? – сказала она. Она хотела создать веселую неформальную обстановку, но ее намерение явно не увенчалось успехом.

Нив – вечно эта Нив – поднялась, отделившись от остальных.

— Типа как? Рыба плывет – какая тут может быть работа, а? Или ты надеялась, что кто-то из нас окажется за бортом? И тогда тебе не придется выплачивать ему жалованье?

Она оглянулась – не засмеется ли кто, увидела таких, хотя смех был горьким и безрадостным.

Пенфенни сняла шляпу в надежде, что это каким-то образом позволит им понять, что она пришла не для того, чтобы вздрючить их, что с ней хоть раз можно поговорить просто как с человеком, а не с лицом, исполняющим капитанские обязанности. Она замерла, давая упасть волосам, – косу придется кропотливо заплетать заново, когда прекратится эта сумасшедшая рыбья болтанка, – но при этом показала на трубку, которая шла по кругу. Правило состояло в том, чтобы давать трубку любому, кто ее попросит, даже если это ненавистные капитаны, вызывающие раздражение, а потому она приняла трубку, кивнув. Она хотела было протереть мундштук, но подумала, что это может показаться высокомерием, а потому сделала затяжку и вернула трубку в круг, стараясь не думать про обложенные языки и растрескавшиеся губы, побывавшие там, где только что несколько мгновений находились ее губы и язык.

— Я всё сделаю по справедливости, обещаю. – Она закашлялась. – Если мне придется продать корабль, я продам его по справедливости.

Ойсин нахмурился.

— Ты продашь корабль, и мы останемся на улице. И ты называешь это «по справедливости»?

Пенфенни согласилась с ним.

— Тогда я продам его только тому, кто согласится сохранить команду.

Это предложение казалось вполне разумным, но экипаж, услышав ее слова, громко запротестовал.

— Значит, вот как ты про нас думаешь? – сказала Нив. Остальные стали расходиться, испепеляя ее взглядами. – Как о рабах на продажу?

Она, немного расстроенная, как показалось Пенфенни, отрицательно покачала головой. Но расстроенная или нет, Нив пошла следом за остальными.

В вечерний, незнамо какой час, они добрались до Мордью. Город горел – огонь прорывался со всех уровней, кроме самых нижних, где вздымавшийся дым был белее, а пар бил фонтаном. Стеклянной спирали, которая окружала город, нигде не было видно, а всё небо сияло красным. В одном месте Морская Стена была проломлена, и здесь волны заглатывали ее обломки, когда те падали, образуя собственные волны в месте падения, и эти волны расходились по поверхности воды, конкурируя с естественными.