Книга Город Госпожи Забвения, страница 262 – Алекс Феби

Если бы я всё еще была Клариссой, мне, может быть, пришло бы в голову, что это я – та сущность, которая претерпевает изменения, это я становлюсь холстовиком, превращаюсь в него. Вот такие мысли одолевали бы ее – она была из тех, кто сомневается в себе, кто занимается самобичеванием. [l/b] Но не всегда, и у меня отсутствуют сомнения такого рода. [l/b] У тебя есть воля, и эта воля найдет выражение под воздействием Божьей Плоти, и это выражение твердеет благодаря манипуляциям с холстом. [l/b] Тонтиновая логика, доказывавшая свою состоятельность на протяжении поколений. [l/b] А теперь я решила эту головоломку, и шкатулка откроется идеально, придет восторг, и тогда в моих силах будет сделать всё, что угодно – всё, что должно быть сделано. Я даже вернусь в начало и сделаю всё так, будто всегда была такой. Сегодня вечером я начинаю его правую сторону.

8.7912.55 – копия документа из Хранилища Ассамблеи «Б»; кат. номер 8.1345.23; (с аннотациями и анализом обстоятельств); источник – осведомитель; автор Хейли-Бет Хизер Проуз; [*8.7912.20 разрешения] в работе. [заблокировано пользователем, ссылка ХБАП/НЕКТО, *pwp] <ЗАБЛОКИРОВАНО КОНТРОЛЕРОМ ВВИДУ СРОЧНОЙ ПЕРЕДИСЛОКАЦИИ>

Если тебя обижали много лет подряд, а потом у тебя появилась возможность отомстить, Господь знает: он этого заслуживает. Только это может резко измениться. [l/b]. В одну минуту ты чувствуешь, что твои действия оправданны. Праведный суд. Мелкие людишки получают то, что заслужили. Конечно, это будоражит. Конечно, это опьяняет. [l/b] Это невероятно. [l/b] Прошлой ночью я почувствовала, как оно проскользнуло в меня. В большей степени в меня, чем в него. Ты бежишь вверх по этому крутому склону, тебе не добежать до цели. Ты сдуешься, прежде чем доберешься туда, а потом ты переваливаешь через вершину и бежишь вниз – это головокружение, эта вата в ногах, свобода и полет, а еще СКОРОСТЬ. Труднее остановиться, чем получить то, чего ты всегда добивалась. [l/b] Может ли человек демонстрировать самообладание в такого рода ситуациях? [l/b] Думать обо всех мужчинах, что стоят в очереди у моих дверей, о задыхающемся Натаниэле. Теперь, каждый раз, когда я там… какое-то садистское чувство. [l/b] Но мне нравится. [l/b] Я вижу, что нравится, пока мне это нравится, и я знаю, в кого оно меня превращает, знаю, что бы я думала о человеке, который хочет насолить другому существу так, как хочу насолить ему я, и мне всё равно. Это должно быть сделано – и спорить тут не о чем. [l/b] Это должно быть устранено из холста – каждое его мгновение на протяжении веков. [l/b] Так я это понимаю. Но я не могу не чувствовать, что я ищу себе оправдание. Необходимость насилия, необходимость безжалостности, жестокость: всё это бесконечно удобные оправдания. [l/b] Я иду еще дальше. Я оправдываю то, что мне приходится быть существом, которому нравится быть жестоким, чтобы совершать жестокости, которые необходимо совершить. Я превращаю себя в инструмент, которому не позволяется отклониться с верного пути, а потому позволяю себе получать удовольствие от его боли, потому что если я не буду этого делать, если оступлюсь или продемонстрирую, что не готова идти до конца, то это откроет дверь для него, и опять на мои плечи ляжет этот груз, на плечах всех, и всё то добро, что я хочу принести в мир, станет невозможным. [l/b] Вот только… а что, если я не смогу творить добро по той причине, что я превратила саму себя в зло? Роли поменялись. Натаниэль говорил мне, что этого нельзя делать. Он сказал Натану. Но я сделала это. Я сделала это. Пока еще нет, но скоро, и всё это буду я. Независимо от того, кто или что решит противодействовать. Себ проигрывает. Порция проигрывает. Натаниэль проигрывает. Тонтин принадлежит мне. Но что такое я?