Книга Город Госпожи Забвения, страница 193 – Алекс Феби

Решение пришло к Присси перед самым рассветом. После множества безуспешных попыток они пришли в такое состояние, что могли только сидеть и беспокойно думать, иногда всю ночь, иногда до восхода солнца в окружении друидов и животных, которых фактически вернули к жизни, пока кто-то из них не наберется сил, чтобы испугать Оленя и вернуть всё к начальному состоянию.

Присси воображала птиц, выклевывавших червей из Живой Грязи, и возвращалась в те дни, что она провела в Афанасийском Храме. Там она видела много пугливых девочек, а один раз видела напуганного голубя на подоконнике, клевавшего зернышки, которые она насыпала для него.

В истории жизни Присси будет сказано, что она подняла палец и вскрикнула в тот момент, когда вспомнила этого голубя. Но она этого не делала. У нее ушло довольно много времени на то, чтобы начало ее откровений закрепилось у нее в мозгу, но и даже тогда она не была уверена, что вообще нашла решение.

Однако это оказалось выходом.

— Чего, по-вашему, хочет голубь? – спросила она не только у себя, но и у двух других.

Гэм оторвался от работы кочергой в костре, его лицо выглядело серьезным в свете пламени.

— Какой голубь?

Дашини ничего не сказала, но было видно, что она слушает – об этом свидетельствовал развившийся у нее нервный тик – распустить свои перья-волосы, а потом собрать их вместе, и так раз за разом, – но тут она почему-то бросила это свое занятие.

Полено хрустнуло в костре, отправив клуб дыма ей в лицо. Присси закашлялась, вытерла слезы с глаз и отодвинулась, чтобы ветер не нес дым ей прямо в лицо.

— Этот голубь в храме. Я ему насыпала семян, а он вдруг услышал шум и взлетел. Чего он хотел?

Гэм и Дашини ничего не ответили, ждали, когда Присси ответит на свой вопрос. Но время шло, а она ничего не говорила. Гэм откашлялся, собираясь ее спросить, что за чертовщину она несет, но тут она сказала:

— Он хочет немного приватности, вот чего он хочет. Он хочет, чтобы его оставили в покое, чтобы он клевал свои зернышки и не раздавались звуки, которые его пугают. Верно? – На сей раз она не стала ждать их ответа и продолжила, заговорила быстро, со скоростью своих мыслей: – И, может быть, именно этого хочет и Олень. Может, он пугливый. Действует он точно пугливо. Мы считаем, что он там – дежурный по своему царству, его защитник, а он, может быть, думает, что окружен волками, и мертвецами, и тенями, и всяким таким. Может, он такой же трусливый, как этот голубь. Может быть, ему хотелось бы немного приватности, чтобы он мог спуститься с верхушки и делать то, что ему хочется делать, и чтобы никто его не прерывал. Так?

Теперь Гэм и Дашини начали что-то понимать. Было бы неверно сказать, что ее идея вдохновила их – их мысли к этому времени были черны, как тени, – но ничто подобное им прежде не приходило в голову, а теперь в свете костра их лица были повернуты к ней, и с их лиц по крайней мере исчезло бесконечное нервное истощение от повторов.

Присси продолжила:

— Что, если мы уберем волков прочь? Потому что я мало что знаю об этом, так что скажите мне, если я ошибаюсь, но волки едят оленей, верно? Что, если их там не будет? Если мы уберем их подальше, где он не будет их видеть? Я думаю, он тогда сможет спуститься, поклевать свои зернышки или что там подсказывает ему его природа. Тогда мы пробежим мимо него, пока он занят своими делами, и доберемся до двери. Как вам такой план?