Книга Скорбный дом Междуречья, страница 80 – Алевтина Варава

Тройной предсвадебный приём в огромном богатом замке Сайсарасоно состоялся через три недели, в течение которых во владениях д'Эмсо побаивались свободно даже дышать.

Князь выполнил свою угрозу, и Прадэрик вынужден был ходить с зашитым ртом, получая пищу самым изуверским из всех возможных способов, и притом послушкам разрешалось целительствовать после экзекуции лишь трахеостому на горле. Губы старшего княжича воспалились и опухли, из ран сочился гной. Сломленный юноша напоминал с виду чудовище Франкенштейна и почти всё время проводил в своей комнате, в постели. Но на всеобщие трапезы отец заставлял его являться и смиренно сидеть на отведённом месте за столом, внушая окружающим панический ужас.

Полина впала в состояние какого-то оцепенения. Она следовала всем поступающим указаниям с послушностью машины. Старалась не думать вообще, хотя бы до тех пор, пока не состоится тройное оглашение и наглядную иллюстрацию кошмара не уберут с глаз, хотя в памяти она отпечаталась навечно. Зверства князя создали в голове вакуум.

Казалось, в утро оглашения, когда нить была растворена, а послушки привели в норму лицо исхудавшего и ставшего каким-то невзрачным Прадэрика, с облегчением вздохнул весь дом. Остальные женихи более не сказали и полслова поперёк отцова решения, даже наедине с собой.

Удивительно, но в презренный дом Сайсарасоно, позабыв в угоду любопытству всяческую брезгливость, нагрянуло почитай всё Междуречье. Гостей собралось раза в четыре больше, чем на оглашении Ариазы и Ирвара. Но, к счастью, просторы тамошних владений позволяли принять всех с достоинством.

Замок Сайсарасоно был по-настоящему богат! Полина не знала, принарядили ли его к торжеству, но то, что она увидела, в разы превосходило достаток и великолепие ростовщика Вигранда.

Эти владения вместе со старшей сестрой Майлин получит Прадэрик.

Но по невестам хорошо читался их возраст. Рядом со своими наречёнными, особенно потрёпанным отцовыми зверствами Прадэриком и ещё слишком юным шестнадцатилетним Диамоном, они казались их матушками. Эти девицы располнели в своём уединении, их кожа была уже дряблой, а волосы поредели и серебрились первыми нитями седины. Морщины пустили сетки в уголках глаз старшей, Майлин.

Страшась прогневить отца, братья д'Эмсо старались выказывать невестам всяческое почтение. А те — игнорировали их настолько, насколько позволял церемониал.

Держались барышни надменно, но с достоинством. Создавалось даже некоторое впечатление, что их забавляет происходящий цирк.

Понаблюдав происходящее, Полина заключила, что она не особенно уверена, сумеют ли юнцы, считающиеся её братьями, взять таких жён под контроль. По крайней мере, прежде, чем родятся и подрастут дочери… если сплетни о распутстве великовозрастных девиц окажутся вздором.

Полина поймала себя на том, что испытывает к этим женщинам симпатию. Они не казались ни бесчувственными статуями, как княгиня д'Эмсо, ни стервами, как Ариаза. Сейчас, имея все основания быть в ярости, они тем не менее выглядели уверенными в себе, а вовсе не жалкими и всеми презираемыми ничтожествами, которым, словно псу, бросили обглоданную кость.

— Бедное дитя, — услышала Полина ближе к окончанию выдающегося и заинтересовавшего каждого знатного жителя Междуречья торжества, после того как «поздравила» старшую из сестёр Сайсарасоно с явственным сочувствием. — Мне жаль, что ты родилась в этой семье. Но, кажется, и так ты сумела сохранить человечность. Это впечатляет.