Книга Скорбный дом Междуречья, страница 69 – Алевтина Варава

— Нет, конечно! — вскричала Полина, заламывая руки. — Бедная женщина! Ей можно как-то помочь?

— Зависит от того, вернётся ли Савва из красного дома и в каком он будет состоянии… Но вам не стоит ходить к ней. Лучше вы не сделаете. Она только раскричится. Горе затмило в ней разум, вы же видели! Напасть на княжескую дочь! Барышня… вы не против вернуться? — заоглядывался послушок как-то тревожно. — Как бы Лора не привела кого на подмогу.

— А что Эдна… что я такого делала с этим Саввой? — забеспокоилась вдруг Полина. Ведь она и.о. девочки четырнадцати лет. Почему это князь взялся наказывать его, а жена грозит Полину прихлопнуть, невзирая на её титул?

— Говорили, барышня! Больно много говорили и слушали. Даже брались подсоблять с хозяйственными делами, Аполин рассказывал нам. Нахватались дурных слов и скверных привычек. Негоже благородной барышне дружить со слугами.

— А кто такой Аполин?

Сюй как-то помрачнел и опустил глаза.

— Он-то вас не позабыл… — пискнул послушок с укором. — Ваш слуга, который постоянным был при вас до меня.

— Надеюсь, он не в красном доме⁈

— Нет, барышня. Аполина поучили маленько и сослали выполнять грязную работу при кухне. Он в порядке. Даже скучает по вас. Не стану передавать, что вы его и не вспомнили.

— Я устала просто. Давай действительно возвращаться домой…

Вскоре замок наполнили толпы работников, людей и надов, а местные послушки вынырнули из всех поверхностей, старательно помогая готовиться к грандиозному предсвадебному приёму. Стены банкетного зала раздвинули, вырастив из паркета колонны и присоединив окружающие комнаты, чтобы получить достаточно большое помещение. Лилово-багряный над, известный декоратор, ваял чарами скульптуры и лепнину. Прилетевшие на тазах люди охапками, даже целыми снопами везли всевозможные цветы для украшения. А что творилось на кухнях замка, сложно было себе даже представить.

От этого приёма зависел брак Ариазы. Дом д'Эмсо готовился объявить официальную дату, и сестра Эднары ходила словно на иголках, стараясь не спускать с Полины глаз. Она была довольна её поведением в последнее время, но смертельно боялась запланированной диверсии.

Даже явилась брать с сестры слово чести как-то раз перед сном, но Полина её выставила. Ей не нравилась эта стерва. Ей вообще никто тут не нравился, кроме, пожалуй, Сюя. И… князя. Неожиданно тот начинал казаться самым адекватным, хотя и не ставил свою дочь ровным счётом не во что. Но он и не задевал её. А во время колдовских манипуляций даже ронял фразы, словно бы вёл беседу — хотя было очевидно, что князь просто имеет привычку говорить вслух с самим собой. Не исключено, что он и один делает так, ни к кому вовсе не обращаясь.

Если бы жизнь не была такой скучной, её даже можно было бы кое-как выносить…

Может быть, званый вечер — не такая уж плохая идея? И сможет как-то развлечь?..

За два дня до важного приёма князь получил с надом-почтальоном неожиданное письмо во время обеда и побагровел, вскрыв его. Не окончив трапезу, глава дома велел Полине переоблачиться, и уже спустя четверть часа они мчались в летучем тазу на зов ненавистного отцу Эднары знатного богача-простолюдина Вигранда.

— Мерзавец считает, что он вправе выдёргивать меня вот так вот в любую минуту только потому, что сам не в состоянии перемещаться! Никогда не поверю, что в его хоромах не нашлось место невзыскательному наду, который за гостеприимство с удовольствием станет возить этого старого негодяя куда угодно! И латать ему сараи тоже! «Стеснён в перемещениях»! Надо же! — гневно процитировал князь, видимо, выдержку из письма. — Если сейчас окажется, что у этого самодура протекла крыша или забился фонтан, видит Извечный Туман, я растолкую ему внятно, что допустимо, а что нет по отношению к потомственным магам Междуречья!