Онлайн книга «Скорбный дом Междуречья»
|
Всё чаще его разъяснения происходящего вокруг звучали раздражённо. Полина была вынуждена признать, что всё кругом тут пронизано чарами, и даже начала постепенно привыкать к этому. Но она знала наверняка: это не её мир. Скорее всего, он существует только в её повреждённом током сознании. А ведь здешние обитатели даже не знали, что такое ток. — Магия, текущая по проводам, подвластная и женщине, и простолюдину? Как интересно, — говорила старушка Дайнара, полюбившая слушать Полинины истории. — Жене моей бы очень пришлось по нутру, может, и не выдумала бы тогда всю эту авантюру и жизнь мне не сломала. Я бы делился с ней запросто, мне не жаль. Пускал по проводам, что ей надо для счастья. А вот о дочке что тебе скулить, внученька? Дети — они, знаешь, какие неблагодарные. А бабе что толку от дочери? Это мне придётся какую-то приструнить да обуздать, когда я найду способ отсюда выбраться. Ты не думай, что я смирился. Что жена меня сломит и продолжит за нос водить весь свет. Интересно, как она сейчас выкручивается? Может, к кому из детей перебралась? Ты с родителями переписываешься? Спроси с оказией про старого князя Валегро, за которого жена моя окаянная себя выдаёт. Больно любопытно, как она без меня извернулась… Не думать о дочери у Полины не получалось. Она была уверена почти наверняка, что не спит, что пребывает в коме где-то в больнице. Вытащили ли Пушинку из квартиры? Сможет ли она её вернуть, когда очнётся? Или крошку переправят в детский дом? Поменяют ей имя, подыщут новых родителей… — А может, ты того, внучка? Преставилась? — предположила Дайнара. — От тока своего колдовского. И вытянул тебя извечный Туман к нам? Мысль о том, что Междуречье может быть тем самым потусторонним миром, о котором чего только не выдумывают веками живущие, испугала бы Полину, если бы она просто оказалась тут. Но её принимали за другого человека. Конечно, тоже своего рода ад, но какой-то уж больно витиеватый. Нет-нет, она вовсе не умерла. Тут что-то другое. Вольфганг Пэй отказывался слушать истории о Земле, Полина же собирала пазл здешних реалий старательно и кропотливо. Всё силясь обнаружить свои противоречия и неувязки, как, исходя из историй её призрачного доктора, бывало в бреду других пациентов. Но безумие Междуречья казалось логичным. Полина бродила по коридорам в дозволенные часы, почти переходя на бег, резко заворачивала за углы, в надежде вывернуть не там, где должна. Ей представлялось, что это докажет иллюзорность фантазии. Стеноход Брустис считал полными скверны не только горизонтальные поверхности, но и всякое мясо перевёртышей, забитых не в облике насекомого. Все животные Междуречья были многоликими. Они менялись по своему усмотрению, и муравьишка совершенно буднично мог обернуться китом, способным плавать в охряном тумане небыли. Вольфганг Пэй объяснил, что простолюдины часто специализируются на придаче перевёртышам определённого вида, необходимого на убой. Целые фермы занимались производством мяса различных сортов. А вот использовать здешнюю живность в хозяйстве было практически невозможно: дрессировке перевёртыши не поддавались и ходить в одном виде не любили. Потому оставались промысловыми. Брустис отказывался есть перевёртышей почти в любом виде. Из-за этого его изувеченное шрамами тело отощало. |