Книга Дополненная реальность. Системный администратор, страница 56 – Алевтина Варава

— Обалдеть, – прошептала Люська в Пашкино ухо.

Даже призрачная Лиля на краю сцены прекратила шарить глазами по толпе и теперь таращилась на сутолоку за спиной городского председателя.

Гнидня-младшего всё-таки сумели увести куда-то в сторону парковки, а на сцену потянулись один за другим новые и новые ораторы, каждый из которых вещал свои банальности всё увереннее.

Толпа толком никого не слушала, все шептались или даже говорили в голос. Выпад сынишки историка произвёл настоящий фурор. Пашка тоже был впечатлён. Впечатлён настолько, что мелькнула в его голове шальная мысль. Безумная, но…

Но он всё-таки успел поймать спину этого Вадима телефоном прежде, чем его увели. Манипуляции никого сильно не удивили, в тот момент снимала добрая половина собравшихся, хотя их классуха и другие училки пытались мешать хотя бы своим подопечным запечатлевать скандальный эпизод на видео.

Пашка ничего не снимал. Он закинул «Сын вашего преподавателя. ФИО: Якушевич Вадим Игоревич. Возраст: 21 год» в раздел «В работе» админской учётки.

Над этим надо было подумать в спокойной обстановке. Изучить все факторы.

Но чтобы устроить такое на похоронах родного отца под прицелами десятков камер и на глазах сотен человек, нужно было быть отшибленным на всю голову. И очень, очень сильно пострадавшим из-за гнидня и в целом.

Он определённо подходил под понятие грешника. И почему-то казалось, что стал таковым вынуждено. А вот склонен ли раскаиваться…

Но вот что сын историка, даже став пользователем, не будет иметь претензий к условным виновникам отцовой смерти, было вполне очевидно. То есть он не опасен. А дальше нужно было разбираться…

После похорон они с Люсей пошли в кафеху неподалёку, хотя Марципан пытался навязаться и поговорить, кажется, его переполняли эмоции, а ни Васин, ни Островская на прощании не показались.

Лиля Пашку тоже не опознала. То ли не заметила в такой толпе, то ли всё-таки адаптация восприятие мёртвых не затрагивает и можно жить дальше спокойно.

Но поддерживать Пионову после лавины впечатлений удавалось с трудом. С трудом удавалось даже думать о нежданном кандидате в грешники. Все Пашкины мысли сосредоточились на недоразумении с Зинкой. Это беспокоило всё сильнее час от часа, хотя почти две недели он и не вспоминал о ней толком, разве что в разрезе порывов пойти и очистить подушку от Лавриковской земли.

В итоге к моменту, когда принесли счёт, Пашка даже схлопотал медведя уныния.

Люся костерила гнидня-младшего на все лады, уверенная, что о покойном, да ещё и на похоронах нельзя говорить подобного, даже если он был самим Гитлером, и что разнесчастному историку очень сильно не повезло с сыном.

— Сначала я думала: ну как так, оборвать свою жизнь, наплевав на тех, кто тебя любит! И ведь не подросток в пубертате, блин! Взрослый ответственный человек! Каким бы ни было горе, остаются обязательства. Пусть не перед городом, но перед родными людьми. Но теперь понятно! Если все, кто у него остался, это такой вот сынок… Бедный Игорь Максимович!

Пашка вяло угукнул. Он предпочитал эту тему не развивать.

Едва спровадив Пионову на йогу (очень ему с этим подфартило) Пашка отправил математичке сообщение с вопросом, можно ли заглянуть прямо сегодня, и она довольно быстро ответила, что ждёт.