Книга Дополненная реальность. Сетевая игра, страница 35 – Алевтина Варава

— А ты, я смотрю, не особо.

— Садистка больная! Какая же ты тварь! Отпусти-и-и-и-и!

— Сначала ты у меня заплачешь, – выдохнула Островская, и её нога, обутая в острую туфлю, врезалась Пашке под колено.

Островская выпустила руку, и он упал на четвереньки. В глазах стояли слёзы. От места удара, словно волна судорог, разбегалась жмущая и пульсирующая боль.

— Ты первым решил, что вправе изуродовать девочку. Просто потому, что заимел крутую игрушку и возомнил себя самым главным. Богом, может быть? Так ты решил?

В бок Пашки снова вонзилась туфля, но не просто так, а в какое-то особое место. Кажется, эта тварь загрузила неведомые восточные боевые хитрости или что-то такое, она в натуре орудовала, как показывают в тупом кино про супергероев, только это было ахиритетельно больно, так больно, что Пашку едва не стошнило.

Он успел с ужасом подумать о том, что нельзя снова обделаться, когда Островская присела рядом на корточки.

— Ты хоть понимаешь, что со мной сделал-то? – с ядовитой ненавистью спросила она. – Это то же самое, что дебилу вроде тебя оттяпать хер. Может, так с тобой и поступим? И останемся квиты? Вывести тебе из строя твой стручок?

Пашка в панике сжался в комок, и она расхохоталась.

— Если Люсю… с Люсей… – бубнил он, судорожно обнимая колени, притиснутые к груди, и до боли в копчике втягивая сфинктер.

— И что ты сделаешь? Заобзываешь меня тварью до душевных мук? Давай сюда телефон. Ты не заслуживаешь такие возможности, гнида! Ты только тварство и можешь с ними делать!

— Ты! – выплюнул Пашка с бьющей через края внезапно нахлынувшей обидой. – Пыталась меня обворовать! Это я делаю тварство?!

— Я, господин Павел, у вас вежливо попросила поделиться тем, что вам тоже не принадлежало. Или ты заработал те денежки, которыми сорил? А? Заработал или нажал кому-то их отдать, говори? – И она снова двинула куда-то в чувствительную точку над поясницей носком туфли. – Я попросила дать мне часть, которую не жалко, потому что мне надо было помочь любимому человеку, попавшему в беду. А ты зажопил то, что украл, хотя мог красть и дальше сколько угодно! Ты вылечил Макса от игромании? – вдруг изменившимся голосом уточнила она.

— Это был квест, – просипел Пашка. В теле звенела дрожащая, плавающая боль. Она почти не давала шевелиться.

— А я уж подумала, что в тебе есть что-то хорошее! – хмыкнула Островская. – Ладно. За тот квест оставим тебе твой стручок в свободное пользование, так и быть. Телефон давай. Включи только и покажи игру. И без приколов, ты меня не завалишь. Я, блин, тяжеловеса сейчас могу уложить, лучше поверь на слово.

Пашка с трудом сел на асфальте и вскинул на эту суку ненавидящий взгляд.

— Я тебе всё припомню, – не сдержался он, вытаскивая мобилу и снимая блокировку с экрана. – Мало не покажется.

— Ну удачи.

Она проверила наличие игры и забрала смартфон.

— Где Люся?! – просвистел Пашка.

— Вон там, за школой спит. Поторопись.

У него что-то ёкнуло внутри. Ярко, безумной слепящей вспышкой, вспомнилась обваренная рука на видео и Пионовское исказившееся личико. Пашка вскочил на ноги, забыв, что тварина могла и соврать, и понёсся к зданию школы, превозмогая боль. Левая нога чуть немела и подворачивалась. В боку тоже кололо и пульсировало.

Пионова действительно была там. Спала, полулёжа на ступеньках, ведущих к крыльцу запасного входа в младшую школу.