Онлайн книга «Осколки будущего»
|
Отец растил меня до вступления в пору зрелости, он не хотел, чтобы прервался наш род. Сам же бесконечно устал от бытности, полной лишений и страданий. Он выучил меня всему, а, расставаясь с реальностью, создал тот уголок в III-м измерении, откуда вы пригласили меня сюда. Можно сказать, он стал тем местом, обрёл новую форму – без мук вовеки утраченного. Я поселился в том краю. Почти тысячу лет провёл я в уединении. А потом и сам задумался о продолжении рода. Среди людей я нашёл женщину, которая произвела на свет моего ребёнка. С этим малышом я вернулся к себе, оставив его мать там, где она жила, ибо знал: она всё равно состарится и умрёт, как все тамошние, за очень короткое время. И потому нельзя было привязываться и воспринимать её как подспорье в воспитании сына. В память о ней я назвал мальчика именем её отца. Вырастил Джона в своём уголке, передал то, чем владел. Став самостоятельным, он попросился посмотреть на людские края. И ушёл. А возвратился с женщиной. Сын говорил, что испытывает к ней чувство, кое назвал любовью. Что она для него так же дорога, как он для меня. И даже боле. Что он готов на всё ради неё – будто она его продолжение, драгоценное дитя. Не слушал никакие мои доводы и предостережения. То была хорошая женщина, но смертная, как и все прочие. Я представил, какую боль причинило бы мне постоянное ветшание и увядание Джона. Я помнил, как ужасно страдали жители I-го измерения: их кожа высыхала до тонкой скомканной ветоши, спины сгибались, кости и органы начинали мучать их изнутри. Лёгкие заполняла слизь, зубы чернели и выпадали, глаза тускнели и слепли. Даже их разум туманился, чах. Если бы подобное ожидало моего любимого сына, я бы избавил его от страданий. Коли его чувства к этой женщине были похожи на мои к нему, его ждёт страшная мука рядом с ней. Я стал убеждать Джона завести дитя и убить её сейчас, молодой и красивой, чтобы сохранить в памяти такой, как нынче, чтобы она жила в их ребёнке, коего не ждёт пытка, чтобы избавить от муки её саму. Я хотел лучшего сыну, но слова эти привели к тому, что он убежал от меня вместе со своей подругой. Не представляю, сколько их он переменил за прошедшие пять сотен лет. И сыскал ли средство сохранять жизнь обитателям I-го измерения. В знак скорби я прекратил разглаживать складки, появлявшиеся на моей коже, чтобы больше походить на существ из I-го измерения, к коим так прикипел мой сын. Джон не хотел заводить ребёнка, пока не обретёт способ уберечь его мать. Я не знал о нём ничего долгие столетия. Но шестнадцать лет назад он пришёл ко мне с годовалым мальчиком. Его мать была по земным меркам стара, Джон поил её какими-то снадобьями, сберегая жизнь. Но у него не выходило. Джон сказал, что малыш стал ему мешать. Мне не дано понять этого, но, увы, я никогда не мог понять своего сына. Так и вышло, что Джон оставил внука мне. И позабыл о нём. Позабыл о своём чаде из-за обречённой женщины из другого мира… – Ансельм вздохнул. – Если бы он хотя бы был счастлив где-то там… А не страдал из-за своей женщины постоянно, как я и предвидел. – Ансельм тряхнул головой, возвращаясь к рассказу: – Два года тому назад Джастин, юный и полный любопытства, отправился познакомиться с миром людей. Он очень отличается и от меня, и от Джона, и от папеньки. Глядя на него, я понимаю, что все в мире – абсолютно разные. Я уже привык считаться с этим. Идея счастливой тихой жизни в одиночестве претит Джастину. Перспектива сотен лет, проведённых так, кажется ему пыткой. И я отпустил его. Потеряв сына, я понял, что каждая склонность – право, на кое нельзя претендовать со своей правдой. Внук начал с земель, где выросла его бабушка, но потом перебрался в иную страну – на страны в I-м измерении нынче делятся территории. Уж скоро третий год пойдёт, как Джастин живёт вовне. Ему нравится. Но я очень боюсь, что он повторит ошибку моего сына. Неестественная, болезненная привязанность к посторонним – тяжкая хворь планеты Земля. Она затмевает разум… |