Книга Осколки будущего, страница 367 – Алевтина Варава

— Когда их заберут. Ща лет через пятьдесят после смерти, а то и больше. До фига мрёт. Когда-то ждали с год, ну пару – максимум. А ща часто подольше, чем прожили.

— А ждут они там, где погибли, и далеко улетать не могут? – козырнула своим опытом Аня.

— Ну да. Душа ограничена десятью туазами^[160] в каждом направлении и за эти рамки не перемещается, пока её не сошлют в Чистилище. А там, когда доходит черёд, решается, как и где ей очищаться. В Чистилище фантом почти недоступен колдовским прибамбасам. Не буду навешивать: такое случалось и раньше. Нет-нет да кто-то извернётся оживить человека, душа которого уже в очереди. Ещё реже бывает, что фантом вырывают даже из Ада. Но с Сурико произошла фигня из ряда вон.

— Что за Сурико?

— Я всё выяснила: это был призрак пятнадцатилетней японки, крякнувшей от пневмонии. Черти утащили её лет восемьдесят назад.

— Черти? – снова прервала Мэри-Лин.

— Это мои подручные, творения дьявола. Ну или фиг знает, откуда она их берёт.

— Она?

— Подбор кадров – не моё дело, этим занимается Бестия.

— Бестия?

Смерть тяжко вздохнула: попытка рассказать невероятную, с её точки зрения, историю упёрлась в такой град вопросов о само собой разумеющемся, что впору за голову хвататься и бежать.

— По людским меркам, – теряя терпение, пояснила она, – Бестия – это дьявол. Заправила Ада.

— Разве дьявол – не Аврора, Хранительница всего Зла? – удивился Ника.

— Никогда не слышала, чтобы Бестию кто-то называл Авророй, – досадливо произнесла Смерть. – Да и она ни фига не Хранительница Зла. Она вообще ко злу мало относится, хотя и паскуда. Это неважно! Тема в другом. Сурико три четверти века тёрлась в очереди, ясен пень, её душа была в том виде, в котором деваха сыграла в ящик. А тут она воплотилась прямо там, в Чистилище. Но хер ли в своё тело! В личину бабы другой национальности и куда старше. Среди прочих умерших! И уже пото́м взяла и драпанула. Это трындец как странно! Вот я и подумала – уточнить у Бантик и сообщить вам.

— Душа, о которой говорит Смерть, воскресла не в последней своей жизни, – подала голос зелёная русалка, – а в прошлой.

— Ересь, – отрезала распорядительница усопших. – Бредятина. Какая-то другая хрень произошла. Нельзя оживить переродившуюся душу. Они отчаливают в Рай совершенно чистыми.

— Можно. Во всяком случае, это произошло. Теперь она никакая не пятнадцатилетняя японка Сурико. Эта душа снова стала Ниарсой, в 1353 году в возрасте тридцати пяти лет погибшей в Атлантиде от острой формы бубонной чумы.

— Какое. Нехорошее. Совпадение, – раздельно произнесла Евгения Витальевна, вновь пребывающая в своём обычном облике: толстый слой косметики скрыл всякие следы кровавой чесотки, ещё оставшиеся после выздоровления.

— То, что возродило Ниарсу, – продолжала Бантик, – восстановило ей и память, полностью воссоздало стёртую личность. Само собой, эта женщина питает острую неприязнь к разрушившему её судьбу, увёдшему в небытие её вотчину, оставившему её без наследников, в муках убившему её родных, супруга и детей. И обрёкшему на многие сотни лет очищения в Аду, куда Ниарса угодила после Чистилища. Попросту – всем сердцем ненавидит инопланетян, шефство над которыми мы отдали богине атлантов. Ниарса хочет отомстить тем космическим террористам и так же жестоко уничтожить их планету.