Книга Осколки будущего, страница 327 – Алевтина Варава

Ей нужны были доказательства самодостаточности и собственной нормальности. Уверенность в себе во всех сферах и направлениях требовалась как никогда после смерти Маргарет. Случилась настолько вопиюще неправильная вещь, что для равновесия всему, абсолютно всему прочему следовало быть как надо.

А на деле уютное облачение её мирка расползалось по швам там и тут.

Аня не сознавалась себе не только в том, что разочаровалась в физиологической близости, она отрицала и холодок, нараставший в их отношениях с Тиной. Подруга всё больше и больше времени проводила со своими немагическими приятелями.

Крис жила теперь только Артуром, хотя и страсти к учёбе не изменяла. Она поступила на экологический факультет Металлургической академии, и, пусть та находилась с Аниным университетом на одном проспекте и разделяли их минут пять езды, за весь первый семестр принцесса Авелилона видела подругу лишь несколько раз, а в наступившем году не видела вовсе. Скорее всего, большую часть свободного времени Кристина проводила в Токио.

У Мэри-Лин все мысли были заняты успешно соблазнённым Анатолием. Их роман казался удивительно серьёзным, складывалось даже впечатление, что подруга наконец остепенится. Училась младшая Алэн теперь на психолога в Таможенном университете, неподалёку от Крис – но не видела ни ту, ни своих преподавателей. Арабэлла пропадала на острове-Тени, помогая Ханне искать упоминания о V-м измерении в книгах друидов, и Мэри-Лин стала полноправной хозяйкой их с матерью особняка, который превратила в любовное гнёздышко. И уже всерьёз задумывалась о том, чтобы перевестись на заочку. Она бы и вовсе бросила учёбу, если бы Толик не протестовал. Пока Мэри-Лин только добивалась внимания молодого чиновника, Аня была её советчицей, часто прогуливая у подруги занятия (остановка Аниной маршрутки находилась в пяти минутах ходьбы от дома Алэнов и в пятнадцати – от корпуса журналистики ДГУ^[145], что часто становилось решающим фактором). Но едва пара образовалась, Мэри-Лин оказалась практически всегда занята. Для неё перестало существовать всё, кроме Толика.

Аня тоже души не чаяла в Нике, она млела рядом с ним, слушала его голос, как музыку – без преувеличений. Но обсуждать с возлюбленным что-то обыденное и неважное, просто ради разговора, остерегалась. Слишком по-разному они судили об очень многих вещах. И если те не существенны, к чему лишний раз обращать его внимание на несовершенство избранницы? Тем более Аня искренне считала свои недостатки индивидуальностью. То, что для Ники было изъянами, она таковыми не воспринимала – но прекрасно понимала, где возникнет напряжение. И обходила его. Обходила, как считала, мудро, с позиции взрослого – вот только оставался один существенный пробел. Ника так и не стал её другом. Он был лишь очень дорогим человеком, которого страшно и не хочется разочаровать.

И ещё – никогда в жизни принцесса Авелилона не призналась бы своему будущему императору, что в постели для неё оказались куда приоритетнее возможности чувствовать дыхание рядом, целоваться и забавляться массажем, чем всё остальное. Она запрещала даже самой себе это осознать. Ведь только рядом с Никой теперь Аня забывала свои страхи – и перед смертью, и перед невообразимой миссией, назначенной для Лунных воинов неведомо кем.