Книга Осколки будущего, страница 207 – Алевтина Варава

Когда оживший корабль бросился в атаку, нам пришлось спасаться бегством, невзирая на мощь Сердца Мага. Потому мы думаем, что артефакты тоже стали его частью, иначе это объяснить нельзя. Мама́ удалось спасти только меня. Когда потом она вернулась в широты, где затонуло судно, чтобы найти чародейское наследие прошлого, там ничего не оказалось. Только трупы рассоединившихся с предметами людей на дне. И ни одного артефакта.

Мама́ сотворила для нас в III-м измерении замок, дублирующий замок отца, но без людей, и наводнила его чарами, обеспечивающими жизнь вместо слуг. Мы стали изучать, что произошло за девять веков. Мир изменился до неузнаваемости, но… в нём так же становятся семьёй мужчина и женщина, так же воспитывают детей. Я хотела этого. И не более. Но мама́ алчет власти. Она ждала второго шанса девять сотен лет. Поначалу лихорадочно искала пропавшие реликвии. Она уверена, что другие артефакты так же воссоединились с пассажирами, как Сердце Мага с ней. На Корабле-призраке почти все утратили разум. Мама́ была уверена, что те, кто завладел грузом, скоро дадут о себе знать – да так громко, что человечеству несдобровать. Но месяц шёл за месяцем, а всё было спокойно. Сейчас придумали очень оперативный способ следить за событиями на целой планете – обо всём пишут в интернете. Но ничего так и не произошло. А в конце мая мама́ приснился сон. Про легендарный камень, былину о котором передавали в нашем роду из уст в уста тысячелетие. Это вещь, наделившая сверхсилой всех Николсонов и способная увеличить её во сто крат. Мама́ привиделась девушка, у которой находится камень, и земной город, где та живёт. Она переключила на него своё внимание. Её демонические псы искали камень. Ну и я стала часто там гулять. Я хотела быть, как все. Как леди моего возраста. Но не знала, что отвечать на вопросы других. Откуда я и кто… В середине лета я услышала, как девочка спорит со своей матерью на улице. Девочку выбрали, чтобы ехать в другой доминион на обучение. Её матушка говорила – её там никто не знает, нет ни одного друга, ни одного близкого человека, всюду иная культура, что она там будет казаться для всех белой вороной, постоянно допускать оплошности – а девочка доказывала, что никого это не удивит, что на то и нужна программа, чтобы познакомиться с другой страной, чтобы подтянуть язык – и чтобы мать ей не портила жизни и подписала согласие. Они спорили о моей мечте.

Я всё узнала. Девочка перешла в 11-й «Б» класс средней школы № 45, но должна была ехать в Лондон и год учиться там. Лондон – поселение на территории бывшего Британского доминиона. Вместо неё, оттуда в интересующий мама́ город осенью приедет другая. Это было похоже на судьбу! Я рассказала мама́, и она отыскала попечительский совет, заведующий распределением. Околдовала его членов и ту, что должна была приехать из другого доминиона сюда. Она отказалась, а я заняла её место, ни для кого не заметно. Мама сотворила нам все бумаги, которые нынче нужны человеку. А портал в наш замок разместила за дверями квартиры, которую мне выделили по программе. Она не против, чтобы я жила, как хочу, если не мешаю. И ей нужно было внедриться в нынешний мир, так что моя просьба пришлась кстати. Начался сентябрь, я стала ходить в школу и просто жить, – Мэри-Лин яростно затянулась густым дымом. – А потом нашла этот треклятый камень! – зло процедила она. – Пришлось рассказать. Она бы всё равно узнала. Или псы учуяли. Я взяла с мама́ слово: забрать артефакт, но не трогать мою подругу и не причинять ей вреда. Только Аня начала отбиваться. Вот псы и утащили её с собой.