Книга Осколки будущего, страница 188 – Алевтина Варава

— Ханна оживит и исцелит пострадавших.

— Ханна не всесильна. Она же не вернула отца Маргарет.

— Мы не умрём, – прошептал Ника, обнимая Аню. – Тина и Соня – яркое тому подтверждение.

— Мы – нет. Но кто-то из них, – принцесса Авелилона качнулась назад, – может. Это чудовище умудрилось лишить Тутэллу чар. Даже не факт, что она сумеет вновь использовать свои дарования. И мало ли, на что ещё оно способно… И что ему нужно от нас.

— Мы обязательно победим врага, – Ника скользнул губами по её шее, и кожа покрылась волной мурашек, – мне кажется, в этом наше предназначение.

Аня развернулась к нему корпусом и положила руки на плечи, но он только покачал головой с доброй и такой родной улыбкой, а потом прижал её к себе и стал убаюкивать, словно маленькую.

— Я хочу, чтобы ты познакомилась с моей мамой, – произнёс Ника внезапно. – Что думаешь?

— Оу! – От неожиданности она захлебнулась воздухом. – Я… я не… Вдруг я… не понравлюсь ей? Она вообще знает о моём существовании?

— Знает, что есть девочка, которая позже станет матерью её внучки. И мечтает на неё посмотреть.

— Ого! Ты что, так прямо и сказал?

— Ведь это правда.

— А с внучкой этой ты не собираешься знакомить Валентину Васильевну? – смеясь, спросила Аня, удобнее устраиваясь на его коленях. – Ты предупредил маму, что ждать ребёнка придётся пять сотен лет или получить сейчас взрослой леди?

— Не вредничай. Я никогда не стану пугать матушку миром, который она не сможет понять. С неё довольно рациональных трудностей.

— Ты не говорил мне о её трудностях, – нахмурилась Аня. – И ещё ты никогда не говорил мне о своём отце.

— У меня нет отца.

— Ник, я серьёзно.

— У меня нет отца. Он бросил нас, когда я был подростком, потому что не смог осилить собственные неудачи. Предпочёл от них убежать. И мы с мамой – тоже в числе неприятностей.

— Ты не искал его?

— Я не хочу находить. Отец, оставивший сына, больше ему не отец. А вот матушка у меня замечательная. Я знаю, вы точно подружитесь! Ты влюбишься в её смородиновое варенье. И, может быть, наконец решишься рассказать о нас своим родителям.

— Не сердись.

— Я не сержусь и всё понимаю.

Ханна и Маргарет возвратились, когда часы крымчан за открытыми Воротами показывали начало шестого утра. Тутэлла повернула Ключ в просвете, и время остановилось.

Белёсый порошок в хрустальной колбе, зажатой в руках Ханны, переливался синевой.

— Надобно пользовать сие подобно твоей златой пыли, – сообщила она стражу Времени, – но обдуманно, не так богат запас, сыскавшийся у меня.

Пудры хватило, чтобы все перенеслись вперёд в далёкую даль. Путешествовать таким образом Ане категорически не понравилось. Дымка Тутэллы будто поднимала завесу между двумя частями коридора: прошёл сквозь – и всё. А тут, казалось, что-то дёрнуло прямо за кишки, вывернуло наизнанку, а потом, не особо стараясь, впихнуло обратно. От перемещения осталось головокружение, к горлу подступили съеденные запасы стряпни Ханны. Аня не сразу пришла в себя.

В джунглях смеркалось, но пронизанный зноем влажный воздух даже перед ночью не нёс и намёка на прохладу. Древний храм, перед которым оказались Лунные воины, смотрелся заброшенным вечность назад. Его оплетали экзотические растения, а некогда величественные изваяния растрескались.