Книга Осколки будущего, страница 124 – Алевтина Варава

— Сонь, может, настала пора «Мастера и Маргариты»? – внезапно воодушевилась Аня. – Я с детства обожаю эту книгу. Мне в пять лет мама прочитала её первый раз. И я просто влюбилась!

— Ей только три исполнилось, – возразила Тина, но Анна Суханова уже понеслась вниз по лестнице в библиотеку, недавно превращённую в комнату «кузины».

Из затеи ничего путного не вышло, так что любимые главы принцесса Авелилона с удовольствием озвучивала уже не брезгливой коротышке, покинувшей их, а засевшей за монитором будущей дочери. Выкурить ту всё равно не представлялось возможным. Хотя в «наследство» от Карасёвой Тине достался собственный ноутбук, она почему-то считала его неудобным для игр, что было достаточным поводом занимать стационарный компьютер в Аниной спальне. А виртуальные забавы стали для иммигрантки из другого времени настоящей манией: она ворчала, что, имейся такие в её замке, жить там было бы куда проще, и почти забросила сон, отдаваясь новому увлечению.

Впрочем, Аня это сносила стоически, сама с интересом подключаясь к баталиям. Но особенно она любила разгадывать вместе с Тиной квесты^[48]. А стрелялки – это однотипно. Кроме того, подруга всегда была тем человеком, который сидит за клавиатурой, что делало совместное прохождение чего-то по типу GTA^[49] довольно скучным.

Постоянное присутствие девочки из грядущего в буднях принцессы Авелилона быстро вошло в норму. Тина настолько органично вписалась в окружающую её будущую мать действительность, будто всегда была её неотъемлемой и обязательной частью.

Прошло всего два месяца с тех пор, как они узнали о существовании друг друга, а вообразить жизнь иначе уже ирреально.

Тем более сейчас Ане как никогда требовалась поддержка. С началом семестра выяснилось, что у неё есть активно действующий личный враг, причём убивать этого противника нельзя.

Неизвестно, что там Евгения Витальевна наплела Нике во время их последнего разговора, но если до появления ещё не рождённой дочери из будущего она как-то держала лицо и показательно насмешничала над внезапными отношениями принцессы Авелилона с её теперь экс-кавалером, то осознание серьёзности их союза превратило её в подлинную фурию. С паскудным характером. И ситуация с воскрешением Карасёвой ничуть её не вразумила.

Свои вновь испортившиеся отметки по английскому языку Аня считала форменным беспределом. Ведь она владеет им, также как любым прочим! Классный же журнал теперь кажется оксюмороном^[50]. Раньше она всегда придумывала, как заполучить высокие баллы, если что-то не давалось. Этим, как правило, занималась Людмила Васильевна. Нужно было купить бумагу, краску или пять горшков герани – и любые трудности разрешались. Нынче потребность в озеленении кабинета иняза Аней отпала категорически. Но она сама легко пишет любую контрольную! Однако же оценки стремятся к нулю.

Евгения Витальевна проявляла макиавеллиевское коварство. Она умудрялась уличать принцессу Авелилона в незнании знаемого досконально предмета так, что никто со стороны не мог ничего заметить. Меняла задания и упражнения, придиралась к помаркам, влепила соратнице неуд за тематическую контрольную, потому что она не смогла описать сюжет «Дженни Герхард^[51]» – но ведь не из-за проблем же с языком!

Кроме того, с чудны́ми конфетами не всё было так гладко. Например, просто заговорить как угодно они не позволяли: мозг «переключался» онлайн, если сталкивался с конкретными примерами. Когда следовало что-то перевести, Аня заучивала строки по-русски, потом прокручивала в голове шекспировский монолог Гамлета, который вызубрила в оригинале, и начинала вспоминать предложения из задания – уже по-английски. Разумеется, всё это затруднительно делать быстро и с ходу, чем Евгения Витальевна безбожно пользовалась. К тому же невозможно легко определить, на каком языке вообще с тобой разговаривают, что также на руку мерзавке.