Книга Рейд, страница 29 – Борис Конофальский

— Видно, дельце ты непростое затеял, — произнёс Аким медленно.

— Непростое, было бы простое — так я бы со старателями пошёл, из бродяг ватагу бы набрал. А это дельце с бродягами не осилить.

— Какой-нибудь ящик у пришлых раскурочить хочешь?

Олег кивнул:

— Не просто ящик, это главный ретранслятор, таких на двести километров границы всего один.

— На лодках подойти можно?

— Никак, на горе их ставят, от болота до него сорок семь километров. И всё в горку.

Саблин молчал, ждал, пока Олег скажет главное. И тот сказал:

— А между берегом и ретранслятором застава переделанных. Одних «солдат» штук восемь, не считая всяких других уродов.

Вот теперь всё стало на свои места, теперь стало понятно, почему Савченко готов платить такие деньги.

— Прежде, чем ответить, надо бы взглянуть те места. Карты поглядеть, — говорил Аким задумчиво, — может, коптера туда погонять, чтобы карты сделал. Есть у тебя коптер?

— Есть, хороший, с большим разрешением.

— А что там за местность? Барханы?

— Нет, с лодки сходишь — сразу горы начинаются, сплошной лес.

«Лес. С одной стороны лес это хорошо, можно будет подойти к заставе переделанных скрытно, но сам по себе лес это не шутка, это не степь, где кроме жары да саранчи бояться нечего. В лесу на каждом шагу смерть ждёт. И часто так бывает, что ты даже и не узнаешь, от чего умер».

— Смотреть всё нужно на месте, карты нужны, — наконец говорит Аким, — я так тебе ничего обещать не могу.

— Да поехали, посмотришь, погоняем коптер, поснимаем, карты сделаем. — Предложил Савченко.

— Я завтра поутру за бегемотом иду, — отвечал Аким.

— Да я знаю, — говорит Саченко, — я с вами хотел, бесплатно бы пошёл, ни разу на бегемота не ходил, да там у вас Головин главный, он меня не любит.

«А кто тебя любит?» — подумал Саблин, но сказал другое:

— Я подумаю.

— А думать нечего тут, Аким, — вдруг как-то жёстко проговорил Савченко, — думать нечего. Поможешь мне, и я тебе помогу. Помогу и чин прапорщика получить, и экзамен на офицера сдать.

— Без тебя, думаешь, не справлюсь? — также жёстко ответил Саблин.

— Справишься, ты своим горбом вытянешь, ты упрямый, но со мной быстрее будет, — Савченко заговорил ещё жёстче. — Ты дочке, младшей через пару лет лёгкое менять будешь.

Вообще-то врач Акиму и Насте сказал, что замена лёгкого уже через год понадобится.

— Оплатить, что ли, хочешь? — спросил Саблин с усмешкой.

— А ещё через два, — словно не слышал вопроса Олег, — будешь ей второе лёгкое менять? А потом? Опять менять? А к двенадцати годам, что делать будешь? Грибок уже так заматереет, что ни антибиотиков, ни иммунитета бояться не будет. Будешь ребёнку всё нутро менять? Лёгкие, пищевод, носоглотку? Всё поменяешь, и так каждые два года?

Аким молчал, смотрел на Савченко исподлобья, он и сам всё это знал, зачем Олег ему напоминал об этом. А тот продолжал:

— Я твою дочь вылечу. Если добудем то, что нужно, те люди, что просят вещицу, вылечат твою дочку.

— Брешешь? — сухо и с металлом в голосе спросил Аким.

— Тебе бы не стал, — отвечал Савченко.

— Обманешь — убью, — просто и без злобы и намёка на угрозу произнёс Саблин.

— Во всяком случае, попробуешь, — ни секунды не сомневался Савченко.

— И что же это за люди такие? Что грибок у детей научились выводить? — не мог успокоиться Аким.