Книга Рейд, страница 14 – Борис Конофальский

Вот так обычно всё и начинается, казаки стали доставать ящики с патронами и гранатами, таскать их с одного борта на другой, Бусыгин вылез, отворил бронированные двери своего БТРа, помогал ставить, а мимо их колоны всё сновали грузовики, поднимая тучи пыли. Больше никто не разговаривал, начиналось дело.

— Аким, слышишь? — кто-то из казаков толкает его локтем. — Тебя.

Он, вроде, и не спал, просто, как в другом месте был, вроде бы всё слышал, а вроде бы и не знает, что тут произошло. Озирается по сторонам, а Иван Головин его окликает через гул голосов:

— Слышишь, Аким, так ты согласен или нет?

— Что? — спрашивает Саблин.

— Вот ты чудной человек, — удивляется урядник, — ты что, не слыхал, общество тебя выбирает на четвёртый «дюраль». Идёшь охотником в рейд?

— А, так-то конечно, — Аким встает, снимает фуражку, кланяется, — спасибо обществу за доверие. Иду. Конечно, иду.

— А другом кого в лодку себе возьмёшь? — спрашивает есаул.

— Так это всем известно, кого он возьмёт, — кричит Галкин, сосед Акима, казак из первой сотни.

— Ну вот, — говорит Саблин, указывая на Юру, который сидит рядом. — Червоненко себе в «дюраль» беру вторым номером.

— Кто б сомневался, — галдят беззлобно казаки.

— А чего, — как бы оправдывался Аким, — он же минёр хороший.

Тут хохот сотряс чайную, даже Николай Николаевич смеялся, поглаживая усы, и есаул, и подъесаул Щавель — все смеялись. В чайной аж ложки в стаканах дрожали.

И как только хохот начал утихать, кто-то из казаков кричал ему:

— А ты, Аким, здесь плохих минёров видел? Укажи пальцем на того, кто плохой.

— Просто Юрка средь нас лучший, — кричит на всю чайную Бельских, прапорщик из третьей сотни.

— Сядь ты, — шипит на него Юра, дёргая за китель, — не позорь меня, балда.

Снова хохот. Саблин понял свою оплошность, тоже смеялся со всеми. Все, кто тут был, ну, за исключением есаула, пришедшего из линейного казачьего полка, все были пластуны. А пластуны — это те, кто при наступлении идут первыми и снимают мины противника, сбивают турели, затыкают ДОТы^[13] и ДЗОТы^[14], а при отступлении идут последними, ставят минные заграждения, ставят заслоны, засады и секреты. А ещё именно пластунов выдвигают к линии соприкосновения для разведки, и среди них набирают штурмовые отряды. Пластуны — самые сплочённые и умелые штурмовики. Все знают минное дело. Давно так повелось. И любой из пластунов, в том числе и сам Аким, и минёр, и сапёр помимо того, что штурмовик.

Есаул, вытирая глаза от слез, берёт слово:

— Ну, посмешил нас Саблин, молодец, посмешил, — он потряс кулаком. — Хороший юмор, знаете — это дело нужное. Ну, на том сход считаю законченным, охотники, останьтесь, все остальные свободны.

Казаки стали расходится, но многие остались в чайной. Сразу в зале появились официантки, все девки были в юбках выше колен. Чернявые, все поголовно китаянки. Стали брать у оставшихся казаков заказы.

Юра наклонился к Акиму и спросил тихо:

— А как ты так спать можешь с открытыми глазами?

— Когда я спал-то? — не соглашается Аким.

— Да сколько раз такое за тобой замечал, сидит, на тебя смотрит, вроде слушает, даже головой кивает, а сам спит. Потом тебя спросишь, а ты и не помнишь, о чём речь шла.

— Не спал я.

— Да как же не спал, вот только что, урядник тебе говорит, ты на него смотришь, головой киваешь, а не слышишь его. Он тебя три раза звал.