Книга Саранча, страница 69 – Борис Конофальский

— Да не жалею я никого, — говорит Саблин. Сашка прав, не плачут казаки по павшим, то бабье дело.

— А чего такой кислый? — не отстаёт пулемётчик.

— Да не кислый я, — отвечает Аким, не знает он, как этот разговор прекратить, не нравится он ему. — Не люблю просто степь. В болоте привычнее. Не наше это место.

— Это да, — соглашается сначала Каштенков и тут же возражает, — хотя какая нам разница, была бы у русского человека справная винтовка, так он везде выдюжит: и в болоте, и степи. И Бог его знает, где ещё.

Аким пулемётчику не отвечает, хотя согласен с ним. Он молча меряет шаги. Он думает о том, что и в поганой этой пустыне выжил бы, и дом поставил бы, и смог бы его защитить, ничего… справился бы, осилил бы. Может, ещё не хуже степняков был бы.

Саблин сам не заметил, как стал напевать под нос себе дурацкую песню, и то ли слух у пулемётчика Сашки был удивительный, то ли Аким в микрофон коммутатора часть песни пропел, только Саша окликнул его:

— Слышь, урядник, а чего ты там под нос себе бурчишь?

— Да ничего, — через плечо крикнул Аким, он теперь шёл первым.

— Так я ж слышал, как же «ничего»?

— Говорю же — ничего, — настоял Саблин.

— Как же «ничего», если ты песню пел.

— Не пел.

— Пел, я ж не глухой.

— Какую ещё песню?

— Так вот эту…

И Каштенков запел, заорал дурак на всю степь:

А Саблин сам не хотел, но подхватил припев, только так, чтобы Каштенков не услыхал, одними губами пел вместе с пулемётчиком:

Главное — до реки добраться, а там видно будет. И до реки, меж барханов, им оставалось пройти всего сто одиннадцать километров. Разве ж это много для пластуна. Три дня ходу. В броне да на аккумуляторах, да раз плюнуть. Лишь бы патронов хватило.

15.07.2019